Со-рин твоего дома

К тому же Анаишшш все равно не на меня злился. Большей частью на себя, ну и еще кое на кого…

Часа полтора назад, когда мы вошли в покои и я прекратила лить слезы и жаловаться, мне устроили форменный допрос, заставив в подробностях рассказать, чем я занималась в спальне с ниидом и о чем мы с ним разговаривали. Н-да-а-а… Анаишшш в гневе – это что-то! И даже не скажешь, что холоднокровный. Был бы Шэйтассс рядом, даже и не знаю, чем бы все это закончилось.

Сцепились бы точно. Может, и того хуже…

Странно, наблюдая за яростью иссаэра, почувствовала, как поднимается мое настроение.

Неужели ревнует? Хотелось бы…

– Понравилось? – задал блондин вопрос, перестав строить из себя застывшего сфинкса, когда я насытилась. Только вот глаза почему-то странно напряжены, а в голосе – остатки злости.

– Да, спасибо. Было очень вкусно. – Допив последнюю каплю золотистого сока, я поставила бокал на стол, чувствуя, как начинает клонить в сон и что уже не так все страшно. До вечера было еще далеко. До разговора с ньером тоже.

Темному пока не до нас: занят гостями и заключением договора. К тому же подумалось, что Дэй вряд ли позволит Шэйтасссу меня тронуть, зная, как я отношусь к его ши-ару. А даже если и согласится удовлетворить «справедливое» требование ниида, добровольно с черным змеем я все равно не лягу. И плевать мне на их приказы! Применят насилие – навредят детенышам. Я и Дэйрашшша-то с трудом приняла как мужчину, а темного… Не-е-ет. Зная мою эмоциональность и хрупкость организма, нитх не позволит подвергать угрозе свое потомство! По крайней мере, пока я беременная, а там, со временем, может, у Шэйтассса вообще запал пройдет, и все забудется. Ведь я скоро раздуюсь, как шарик, и не буду больше «дивным нежным цветком». Найдет с кем удовлетворить свою похоть. Хотя… а ведь и Дэй, и Анаишшш, тоже найдут. Ньера сейчас вон вообще «любимый» гарем окружает – я далеко, а с их нааганитской активностью… «Черт!!!» – представив зеленоволосого в окружении обольстительных рин, почему-то расстроилась. Представив Анаишшша, расстроилась еще больше. Там ведь и его кто-то все это время грел.

Та-а-ак, Лена, даже не начинай. Нааганиту больше двухсот лет, не мальчик.

Пытаясь выкинуть ненужные мысли из головы, подошла к белому змею. Усевшись к мужчине на колени, я обняла напряженный торс и прижалась щекой к твердой груди. «Главное, Анаишшш сейчас со мной, а что будет потом, жизнь покажет, – расслабившись, прикрыла глаза.