Со всей дури!

Он посмотрел на меня с искренним изумлением.

– Нет, моя дорогая! Я всегда бреюсь, иначе чувствую себя неопрятным. Это не обсуждается!

– Поняла! И мне это нравится.

А ведь мне все в нем нравится. Но так ведь не бывает. Должны быть какие-то недостатки. Но какими они будут?

Через десять минут он был готов. Я никогда еще не видела его в джинсах. Тонкий шерстяной пуловер светло-синего цвета так красиво облегал его фигуру. Я в который раз залюбовалась им.

Мы спустились в ресторан.

Все было роскошно и очень вкусно.

– Как хорошо, что я бросил курить, – вдруг заявил он.

– Еще как! Но пять лет назад бросил. А теперь рад! Раньше сидел бы здесь и мучился, что за кофе без сигареты…

Мне пришла эсэмэска. От Пашки.

«Поздравляю с законным браком! Но это нечестно! Настоящие индейцы так не поступают!»

– Пашка поздравляет!

– Что-то я не понял насчет индейцев?

– Это из одной старой песенки. У нас с Пашкой это что-то вроде пароля или девиза.

– Скажи… я тут не должен ревновать?

– Ревновать? К Пашке? Ты с ума сошел! Это просто бред! – взвилась я.

– Ну все, все. Сморозил глупость. Скажи, а ты с сестрой помирилась?

– Нет. Но мама попробует с ней поговорить.

Евгения Петровна позвонила старшей дочери.

– Ксюня, ты сейчас не занята?

– А в чем дело? – не слишком радостно спросила Ксения Владимировна.

– Надо бы нам повидаться, я тут привезла тебе чудесные гранатовые сережки.

– Спасибо, конечно, но ты же будешь требовать, чтобы я простила Ладку, а я не могу!

– Ну, во-первых, я ничего требовать не собираюсь, но вы же всегда были такими дружными сестрами, это просто абсурд.

Твоя любимая младшая сестра вышла замуж, она счастлива, а ты и знать об этом не хочешь!

– Да! Я не желаю об этом знать! Это, наконец, даже неприлично – выскакивать замуж меньше чем через полгода…

– Ксюня, побойся Бога! Ты же знаешь все обстоятельства. Могла бы порадоваться за сестру…

– Не хочу я за нее радоваться! У меня у самой в жизни радости не осталось. А я не мать Тереза!

– Позволь, почему это у тебя радости в жизни не осталось? А сын? У тебя чудесный сын! И муж хороший! И мать еще жива и более или менее здорова.

Есть хорошая работа, копейки считать тебе не нужно. Что за повод для уныния? Уныние – тяжкий грех, между прочим! – рассердилась Евгения Петровна.

– Ах, мама, ты ничего не понимаешь!

– Боюсь, я понимаю слишком многое. Я никогда не поверю, что ты так озлобилась на весь мир из-за того, что твой сын не женился на зачем-то нужной тебе девчонке.