Со всей дури!

Мы бродили по городу, шли куда глаза глядят. Говорили, молчали, опять говорили…

– Вань, я замерзла! Пошли кофе выпьем, согреемся?

Мы зашли в первое попавшееся кафе.

– Ты никогда не пил айриш?

– Может, и пил, но названия не знал… так что это?

– Это кофе с виски и взбитыми сливками.

– Нет, не пробовал. Интересно!

– Я хочу штрудель, а ты?

– Я насчет сладкого не очень. А вот тут есть пирожки с мясом. Я тебя не шокирую, если их возьму?

– Нет. А знаешь, я лучше тоже возьму пирожки! Айриш с пирожками – это должно быть неплохо.

– А официантка не удивится?

– Да пусть удивляется! Знаешь, я была несколько лет назад в Амстердаме, жутко замерзла и зашла в кафе. Было часов одиннадцать утра. Я заказала айриш, так там такое было удивление!

– А с кем ты была в Амстердаме?

Я видела, ему это было неприятно. Чудак!

Айриш ему очень понравился.

– Надо же… Здорово! А давай еще по стаканчику?

Мне так нравилось сидеть с ним тут, никуда не спешить, смотреть на него… Женщина за соседним столиком не сводила с него восхищенных глаз.

Он как-то даже испуганно выпустил мою руку.

– Что это? Стихи? Чьи?

– Правда? Как хорошо… Это про любовь, про нас?

– Конечно. Это про нас.

– А можно еще? Про нас?

– Извольте, мой генерал.

Он смотрел на меня, подперев рукой щеку, слегка затуманенным взглядом. Потом вдруг словно очнулся.

– Это тоже Пастернак?

– Ты столько стихов знаешь наизусть? Он твой любимый поэт?

Когда мы вновь вышли на улицу, он взял меня под руку и еле слышно произнес:

– Страшно? Что, Ванечка?

– Мне даже сейчас, когда ты уже моя жена, страшно, что я мог тебя не встретить.

У меня комок подступил к горлу.

– А ты… ты сможешь… еще почитать мне стихи?

– Можно и сейчас. Хотя нет, еще горло застудишь, да и вообще… тут прохожие, а я хочу, чтобы это было только для меня.

А вечером мы чуть не поссорились. Я вышла из ванной комнаты в китайском халате на голое тело. Он уже лежал в постели.

– Это что? – спросил он.

– Что? – не поняла я.

– Нет. Это пеньюар. Красиво, правда?

– Из Китая, а в чем дело?

– Он неприличный! И ты не будешь его носить.

– Вань, ты с ума не сошел? Я ж его только для тебя надела. О каких приличиях речь? По-моему, все, что мы с тобой делаем в постели, достаточно неприлично, но кого это касается?

Он вдруг вскочил, содрал с меня халат и разорвал пополам. Я опешила.

– Я чувствую, что за этим стоит какой-то мужик.