Соавторы

Впервые за все годы существования проекта ""Василий Богуславский"" Глафира улыбнулась Катерине не дежурно-вежливо, как полагается в приличных домах, а непроизвольно и искренне.

Глеб Борисович неуверенно потянулся к коробке, взялся за крышку.

- Не заклеена, - дрогнувшим голосом констатировал он. - В магазинах всегда заклеивают.

- Ой, елки-палки, да чего вы боитесь-то? - возмутился Вася. - Человеку нужно было открытку положить, он отклеил крышку, а снова приклеивать не стал. Ну?

Глафира тихонько переминалась с ноги на ногу, стоя в дверном проеме.

После улыбок, которыми они обменялись с Катериной, на душе полегчало, словно и вправду зря они так перепугались, и уже выяснилось, что никакая в сумке не бомба и вообще ничего плохого, а действительно подарок, нежданная радость. Открыл бы уже Глебушка эту коробку-то, показал бы часы или что там лежит, все поохали бы, повосхищались, посмеялись над недавним своим испугом, и пошла бы Глафира себе в химчистку, по дороге хлебушка свежего прикупила бы, а то за обедом весь съели.

Глеб Борисович поднял наконец крышку, заглянул в коробку и отшатнулся.

- Ну что там, маэстро? - нетерпеливо спросил Вася. - Вы что там увидели? Жабу?

- Там телефон… - пролепетал Богданов растерянно. - И провода какие-то…

- Бомба! - завопила Глафира Митрофановна не своим голосом. - Милицию вызывайте! Скорее!

Провода, телефон. И тикает. Что еще это может быть, если не бомба? Сколько уж такого она по телевизору и в кино видала, да и в книжках написано.

- Тихо! - крикнул Василий. - Без паники. Дайте я посмотрю.

- Чего ты посмотришь? Чего ты там увидишь, сумасшедший? - сипела Глафира, потому что у нее внезапно перехватило горло и вместо громкого решительного голоса получалось что-то сдавленное и почти беззвучное. - Катерина, что ты молчишь? Скажи ему! Ведь рванет сейчас!

- Спокойно, баба Глаша, я в армии все-таки не писарем был, а в саперных войсках служил. Разберусь.

- Да в чем ты разберешься?! Не подходи!!! Катя, ну скажи же ему, он меня не слушает, так хоть ты скажи!

Но Катерина сидела неподвижно, только на лице ее застыл такой ужас, что Глафира без всяких объяснений поняла, или она сейчас в обморок свалится, или она в нем уже сидит и ничего не слышит и не понимает.

Во всяком случае, надежды на нее никакой, беспутного Ваську она не остановит. Придется самой.

Она, забыв про уличную обувь и сверкающий паркет, кинулась к парню и вцепилась в его рукав.