Соавторы

Чего ж мне делать-то, а? Может, посоветуешь что-нибудь?

- Да что же я могу вам посоветовать? - растерянно произнес тощий коробейник, раздавленный тяжестью свалившегося на Зарубина горя. - Я не знаю, где можно взять дешевле.

- А в том месте, где ты рынду взял? Это магазин или, может, склад какой-нибудь? Вдруг там еще есть? Я бы смотался, поговорил, может, отдали бы подешевле.

- Я не в магазине брал, мне знакомый один принес.

Ну слава богу, сдвинулись с мертвой точки. Надо давить дальше, пока торговец не опомнился.

- А у него нету больше? Или, может, он места знает?

- Не знаю, я у него не спрашивал.

- Так давай спросим. Телефон знаешь?

Зарубин с готовностью вытащил из кармана мобильник и сделал вид, что собирается звонить.

- Не, телефона не знаю. Он сам приходит иногда, предлагает кое-что, я беру, если мне подходит.

- Слушай, друг, как бы мне его разыскать, а? - Сергей скроил самую жалобную физиономию, какую сумел. - Сам понимаешь, такое дело… За любую соломинку хватаюсь, жена каждый день плешь проедает, прямо никакой жизни не стало.

Еще и собаку грозится в ветлечебницу отвести и усыпить, если рынду не найду. Она с самого начала моего пса не любила, а теперь совсем озверела.

Видно, парень был неравнодушен к собакам, и упоминание об усыплении ротвейлера свое дело сделало.

Отойдя от коробейника на несколько метров, Зарубин слился с толпой и позвонил по мобильнику Пете Ильину, которому велел ждать в машине и не высовываться. Через пять минут Петя подошел к прыщавому распространителю сувениров и купил рынду.

Правда, уже за тысячу рублей, но все равно это было дешевле, чем для иностранцев.

***

Мишаню-наркомана по фамилии Шарыло и по кличке Рыло нашли легко, он постоянно терся на рынке и ни от кого особенно не прятался. Оперативники задержали его и привели в ближайшее к рынку отделение, чтобы побеседовать о бренности жизни. Ребята они были опытные и понимали, что Мишаня - вор и наркоман, но никак не убийца.

Поэтому задерживали его без помпы и лишнего шума, просто подошли, взяли под ручки и попросили пройти в сторонку поговорить. Мишаня и не думал упираться: ""дури"" с собой, к счастью, не было, в последнее время ничего серьезного он за собой не числил, а по старым делам все давно быльем поросло, украденное сбыто, деньги потрачены, так чего бы с ментами не побазарить? Риска никакого, а вдруг да удовольствие получит."

"Но насчет удовольствия он обломался.