И весьма существенное, — дерзко возразил пленник.
— Объясни! — потребовал я. Что-то в его тоне меня насторожило. — Тогда… Гм! Снисхождение получишь.
— Может, ты врешь насчет снисхождения, может, нет, — задумчиво молвил капитан. — Но, так или иначе, подыхать вот прямо сейчас мне почему-то не хочется. Даже ради великих идей моего босса! Короче — очень скоро мы все взлетим на воздух.
— ??!
— За две минуты до конца каждого часа наша группа должна посылать по рации закодированные сообщения о состоянии дел на текущий момент.
Если хоть одно сообщение не поступит — машину взорвут. В нее вмонтирована мощная бомба, которая управляется через спутник, — устало пояснил Ресовский.
Я пристально посмотрел ему в глаза. Увидел там тоскливое ожидание близкой смерти и понял — предатель не врет. Да и нет ему смысла врать! Ведь проверить его слова — плевое дело: бросить «Волгу» на произвол судьбы да переждать в укрытии некоторое время. Всего-то навсего!
Я взглянул на часы — без четверти четыре. До очередного сеанса связи оставалось тринадцать минут…
Глава 13
— Так чего же ты скис? — приподнял брови я.
— Время еще есть. Давай отсылай сообщение!
— Не могу, — горестно вздохнул пленник. — Код знали только майор Литвинов и капитан Стоянов. А мы с водилой Сашкой были так, на подхвате.
— Сашка, это который с канистрой? — уточнил Сибирцев.
— Да.
Пока мы так беседовали, машина въехала в спящий поселок.
Вновь покосившись на часы, я сбавил скорость и остановился у особняка Дмитриева, почти вплотную к воротам.
— Хочешь шугануть продажную шкуру? — догадался Костя.
— Ага! И заодно поменять тачку. Ворота, надеюсь, снесет взрывом. Вон там, за деревьями, есть приличный овраг.
— Пошли! — Вытряхнув из салона Ресовского, я взял его «вал», спецаптечку и, ухватив предателя за наручники, повлек в укрытие."
"Забрав остальное имущество, Сибирцев бегом последовал за нами. Мы скатились в овраг без восьми минут четыре. При помощи ножа я изготовил из вязаной шапочки Ресовского нечто вроде «собровки», натянул ее на лицо и осторожно выглянул наружу.
Невзирая на поздний час, в окнах особняка горел свет. Иногда, с порывами ледяного ветра, оттуда доносились обрывки песен Бори Моисеева. В общем, жизнь в змеюшнике бурлила. Однако ни охрана, ни обслуга, ни сам полковник не обратили внимания на подозрительную машину у ворот. Видать, слишком увлеклись гомосечной оргией. Стрелка часов переползла на без двух четыре. Я благоразумно скользнул обратно в овраг. Прошла минута, другая. Третья.
