За дверью амбара стоит пятилитровая канистра с антисептиком, и я опрокидываю на себя половину разом, поливая на голову, чтобы попало на каждый участок тела.
– Где-нибудь щиплет? – спрашивает Клем. Я мотаю головой.
– Хорошо – значит, нет царапин, через которые вирус мог бы проникнуть внутрь. Эта штука чертовски жжётся, если на царапину попадает. Думаю, Джорджи, жить будешь.
Я начинаю всхлипывать от облегчения, и Клем обнимает меня. Краем глаза я вижу спешащего по аллее Рамзи – он сосредоточенно рассматривает землю, чтобы меня не смущать, что очень мило с его стороны.
– Прости, Джорджи. Это всё, что я смог найти. Оно на твоей двери висело.
Я прячусь за дверью амбара, и Рамзи с обратной стороны протягивает мне мою пушистую пижаму-комбинезон в виде спаниеля с болтающимися ушами и хвостом.
Я застёгиваю комбинезон-спаниеля (тапочки ему под стать прилагаются – спасибо, Рамз), пока Рамзи с Клемом с помощью щётки и остатков антисептика убирают наделанный мистером Мэшем кровавый беспорядок. Он наблюдает за ними, положив голову на передние лапы.
Он словно говорит: «Простите за бардак, парни. Я не хотел. Видите ли, мне не очень хорошо».
Потом мы втроём сидим на клочке травы у амбара. Клем поджёг мою одежду (включая мои любимые джинсы), облив её бензином, и она горит и тлеет в ржавой железной костровой чаше.
Мы молчим целую вечность, и наконец я говорю:
– Он умрёт, да? Мэшик? Это же собачий мор?
Клем вздыхает. Он кладёт ладонь мне на плечо и пожимает его. Он ничего не говорит: ничего, которое означает «да».
Я знала, что так будет, но – странно – меня не тянет опять расплакаться.
Вместо этого я с усилием сглатываю и смотрю вдаль, за наш дом на вечерне-синее небо и мамино дерево, согнувшееся над горизонтом.
Глава 48
Теперь это наша общая тайна. Моя, Рамзи, Клема.
У меня в амбаре умирающая собака. И опять же – угадайте что? – это полностью моя вина.
Следующие три дня я не могу думать ни о чём другом. Я не могу рассказать папе, потому что тогда придётся рассказывать и про то, как я вломилась в Сент-Вуф, а кто знает, к чему это приведёт? И я определённо не собираюсь внезапно открываться Джессике.
Нет. Это ещё один секрет, который мне придётся хранить.
И всё это время часы отсчитывают время до того дня, когда правительство начнёт выбраковку всех собак. Мы больше не хотим слушать новости ни по радио, ни по телевизору. Я отключила все новостные уведомления на телефоне. Потому что если случится что-то хорошее – я услышу и так.
