А если плохое – я не желаю об этом знать.
Большую часть времени я провожу в тёплом амбаре: наблюдаю, как бедный мистер Мэш трясётся, и поглаживаю его по ушам руками в толстых перчатках. Он не понимает, почему не может облизывать меня, как раньше. Не понимает, почему мне приходится держать его в амбаре и крепко хватать за ошейник, когда я подхожу ближе, не давая на меня прыгать.
Он не понимает, что умирает, и, возможно, это к лучшему.
Он много пьёт и много писает, но слабеет и не может встать, чтобы сходить по-маленькому, так что по утрам, когда я прихожу, он лежит на мокром полу, и это всё воняет, и я опять начинаю плакать, чистя его.
Я не помню, когда он в последний раз вилял хвостом.
Он даже больше не пукает. Никогда не думала, что буду скучать по его зловонным «ветрам», но так оно и есть.
Я почти не вижусь с папой. Джессика по-прежнему работает сутки напролёт; папа большую часть времени разъезжает на пикапе по другим владельцам автодомов, покупает запчасти. В мастерской их уже целые штабеля, и я ужасно боюсь, что скоро он может решить складировать некоторые из них в амбаре.
Я предусмотрительно храню ключ от замка в кармане, а не оставляю под горшком.
А Клем? Он считает, я просто должна во всём признаться и вызвать ветеринара, чтобы мистеру Мэшу сделали «инъекцию».
Мы стоим в мастерской, когда Клем опять говорит это, раз, наверное, в пятидесятый, и я психую.
– То есть убить его, а? – кричу я. – Разве ты не понимаешь? Я от этого его и спасла вообще-то!
Клем не кричит на меня в ответ.
Он откладывает гаечный ключ и прислоняется к верстаку, качая головой.
– Но ничего хорошего из этого не вышло, не так ли, Джорджи? Все остальные собаки из Сент-Вуфа теперь спят в собачьем раю, а бедный мистер Мэш блюёт, писается и какается не сходя с места, а нам приходится наблюдать за этим. Это жестоко, Джорджи.
Я ничего не могу ответить. Конечно, он прав. Я знаю, что должна сделать. Мы молча стоим, а по радио передают новости."
"– …эксперты заявляют, что о лекарстве от смертоносного собачьего мора, бушующего по всему миру, в настоящее время остаётся лишь мечтать, и опасения, что любое открытие состоится слишком поздно и не успеет спасти миллионы домашних любимцев, всё возрастают.
Тем временем были подтверждены новые случаи смерти людей от заболевания…
Я не могу сдержаться. В меня словно вселилась какая-то другая Джорджи – я хватаю приёмничек с верстака и швыряю на землю.
– Хватит! Хватит! Хватит! – визжу я и наступаю на радио резиновым сапогом.
