Я наблюдаю за всем этим, ковыляя по пляжу с лижущим моё лицо мистером Мэшем на руках. Я не решаюсь отпустить его – вдруг снова убежит, испугавшись царящей вокруг паники. Полицейский с ружьём обходит свою машину, возвращает оружие в багажник и садится в салон, а потом медленно объезжает автодом, двигатель которого по-прежнему громко тарахтит.
Оба полицейских выходят из машины. Один направляется к водительской стороне фургона и беседует через открытое окно с Клемом. Я слышу, как он спрашивает:
– Это твой фургон, сынок?
Второй ждёт, пока я приближусь, и подзывает меня ладонью, с очень нетерпеливым выражением на лице.
Я останавливаюсь на расстоянии пары метров, понурив голову и не выпуская мистера Мэша.
– Вам, юная леди, очень повезло, – начинает полицейский.
Я слышу, как другой говорит Клему:
– Глуши мотор и выходи из машины, сынок.
Когда Клем глушит мотор автодома, кругом внезапно делается тише, и в этой тишине я начинаю осознавать, насколько безумна вся эта авантюра.
– Так-так-так, парень. С чего же начать? – говорит полицейский Клему.
– С опасного вождения? Думаю, у нас тут непригодное для эксплуатации транспортное средство и…
Всё происходит быстро. На дороге, кажется, пострадали только две машины, так что они отъехали к обочине, а все остальные продолжили движение. Отчитывавший меня полицейский закончил со своей нотацией («безрассудный риск… нарушение закона… следи за своей собакой…») и велел мне забираться обратно в фургон вместе с мистером Мэшем. Полная выбраковка ещё не началась – отстреливают только бродяжек – но он подумал, что мистер Мэш один из них, пока не прибежала я.
Сасс сидит на прежнем месте и тихо плачет, а у доктора Преториус лицо чернее грозовой тучи.
Клема отвели в полицейскую машину, и там его обыскивает другой полицейский, а… Рамзи? Куда подевался Рамзи?
Когда я забираюсь в салон через боковую дверь, друг появляется из-за фургона и запрыгивает внутрь. Полицейские его даже не видели.
– Где ты был? – шепчу я, но он мотает головой, чтобы я молчала, и держит руки в карманах.
– Вы, народ, – говорит полицейский, у которого было ружьё. – Оставайтесь на месте. – Он с лязгом захлопывает боковую раздвижную дверь, и некоторое время мы сидим молча, если не считать тихого поскуливания Сасс, которое прямо-таки бесит.
Но винить её я не могу. В горле у меня поднимается волна печали: такая, которая превращается в комок, потом во всхлип, и вскоре, если я не буду осторожна, я начну рыдать на пару с Сасс, а я этого не хочу.
