Прошу прощения, – она опять заходится кашлем.
Потом, как и прежде, передо мной начинают вырисовываться силуэты – только на этот раз под аккомпанемент восклицаний Рамзи:
– Ого! Круть! Эй, посмотри на себя!
Я поворачиваюсь к нему лицом – он выглядит как обычно, более-менее. Вблизи некоторые углы его тела, плечи, например, слегка пиксельные. Но это Рамзи: он в той же самой грязной футболке с эмблемой «Реал Мадрида» и в школьных шортах; на голове у него велосипедный шлем. Я смотрю ему за спину – мир приходит в фокус.
Перед моими глазами обретают форму деревья, дорога, газоны, здание больницы.
– Вдохните, ребятишки. Заметили, что я подкрутила запахи? – говорит доктор Преториус, а потом снова кашляет. – Ох, и… кстати… этот, э… скорпион. Старина Бастер. Есть вероятность, что он мог, вроде как, э…
Я перестаю восхищаться, и по мне пробегает холодок. Почему она так запинается?
– Что с ним? – спрашиваю я.
– Пока я была в больнице, программа три дня работала сама по себе. Искусственный интеллект, вероятно, оказал некоторое воздействие на скорпиона, которое может оказаться не совсем… желанным, но, опять же, может, всё будет тип-топ.
Просто, знаете – глядите в оба.
Я даже сглотнуть не могу. Мне не только чертовски страшно, я ещё и чувствую, будто что-то не так.
– Вы уверены, что дата правильная? – говорю я в микрофон. – Тут… Не знаю…
Доктор Преториус отвечает:"
"– Судя по всему, Джорджи, всё абсолютно точно. Полдень, двадцать седьмое июля, через год. Что не так? Видеотрансляция не работает: я ничего не вижу.
– Вы не видите того, что вижу я? Тут пусто. Машин почти нет.
Рамзи оглядывается.
– Ты права. Никого нет. Всё как-то тихо.
Вдоль низкой каменной стены лежит мусор, а трава на газоне доходит мне до щиколоток. Клумбы, с которых мы всего час назад срывали цветы, заросли сорняками. Я вдыхаю воздух: пахнет неприятно, как от не выброшенного вовремя мусорного мешка.
Но только повернувшись к зданию больницы, я шокированно ахаю. По её периметру возвели забор из рабицы высотой метра три-четыре, с колючей проволокой наверху.
На парковке пусто, если не считать двух грязноватых машин и нескольких зелёных армейских автомобилей. Главный вход превратился в военный контрольно-пропускной пункт: большие металлические ворота охраняют солдаты в форме с автоматами на груди.
Мы находимся на другой стороне дороги, и нас пока никто не заметил.
– Они могут нас видеть? – спрашивает Рамзи.
Я вспоминаю свою стычку с Норманом Два-ребёнка.
– О да, – отвечаю я.
