Мне на рот натянута маска, и я отодвигаю её, чтобы проверить, смогу ли что-нибудь сказать.
– Сколько я уже здесь? Который час? Почему я здесь?
– Ты отключилась примерно полчаса назад. Скорая приехала довольно быстро. Мы сейчас приедем. Клем впереди. Джессика встретит нас на месте.
Джессике далеко идти не придётся: отделение, где она работает, – это часть больницы.
Один из санитаров в машине скорой помощи аккуратно натягивает кислородную маску мне обратно и говорит.
– Ш-ш-ш. Мы тебя вылечим.
Происходящее дальше немного смазывается.
Доктора, медсёстры, анализы крови, уколы, снимок мозга. Потом ультразвуковое исследование и плачущий, думая, что я сплю, папа. Потом, несколько часов спустя, я сажусь на больничной койке.
Головная боль прошла, и ей на смену пришёл глухой звон, но и тот, кажется, уменьшается.
У моей койки сидят Джессика и папа. В палату входит женщина в коротком белом халате. Она говорит так тихо, что временами мне приходится напрягаться, чтобы её расслышать, но она делает так, просто чтобы не потревожить меня.
У неё с собой планшетный компьютер, и она хочет о чём-то меня спросить.
Она представляется как Мими. На бейджике у неё написано «Доктор Мими Чеваправат». Мими садится рядом со мной, напротив Джессики и папы.
– Привет, Джорджи, – говорит она и тепло улыбается. – Я нейрохирургический ординатор. Я посмотрела на результаты твоих обследований и могу с радостью сказать, что, судя по всему, мозговых повреждений нет. Мы… мы не совсем уверены, что произошло, но думаем, что имела место подростковая мигрень.
Ты полностью поправишься.
Что ж, это хорошая новость. Единственное, что меня беспокоит, – слова «что произошло». Сама я никак не могу вспомнить.
– Но, – продолжает она, – я должна задать тебе несколько вопросов о том, чем ты занималась до инцидента. Такое состояние зачастую может быть спровоцировано ярким светом или чем-то подобным. Не припоминаешь, не случалось ли с тобой что-то такое?
Я кидаю взгляд на папу. Он выглядит ужасно уставшим и обеспокоенным, и меня внезапно омывает волной вины.
Это всё из-за меня?
В голове у меня всё перемешалось: Испанский Город, кусок персика, доктор Преториус, потом Норман Два-ребёнка, и викарий, и велосипедный шлем, и ящик апельсинов, и уродец-стафф Дадли…
И всё это полная бессмыслица. Как книга, из которой повыдирали страницы и вклеили обратно в неправильном порядке.
Разве нет? Разве нет что? Кто это сказал?
– Джорджи? Ты меня слышала? – Это снова Мими.
