Эмили была смущена уступчивостью старшей сестры и продолжала расспросы:
– Почему вообще тебя сосватали с этим Ратбеном? У всякого события есть свои причины.
Причиной было упрямство юноши, не желавшего продолжать свой род, но Ванесса не собиралась сообщать об этом близнецам. Она решила назвать другую, более нейтральную причину, вспомнив рассказы отца о Ратбенах.
– Старший Ратбен – граф, – сказала она. – Но у них в роду были и гораздо более высокие титулы, включая герцогов. Ратбены – старинный, очень уважаемый род, поэтому мама не могла отказаться от предложения породниться с ними.
– Но что им нужно от нас, если у них в роду уже есть высокие титулы? – не унималась Эмили. – Деньги?
На этот вопрос ответила Лейла:
– Не будь дурочкой, Эми. Ты забыла о титуле дедушки, который еще не перешел по наследству? Первенец Нессы станет маркизом Доутоном, это более чем веская причина для того, чтобы граф, каким бы богатым и влиятельным он ни был, захотел женить на ней одного из сыновей. – Лейла вдруг ахнула и широко раскрытыми глазами уставилась на Ванессу: – Но ты же, надеюсь, обручена с сыном графа, а не с самим стариком?
– Конечно, с сыном, – ответила Ванесса со смешком, а затем решила сменить тему.
– Давайте покатаемся верхом! Я найду вам лошадей и научу держаться в седле.
– У нас есть свои лошади, – заявила Эмили.
Ванесса была поражена этой новостью. Неужели Кэтлин пересмотрела свои взгляды? Это было неслыханно!
– Неужели мама разрешила вам заниматься верховой ездой?
– Она просто ждала, пока мы подрастем, – ответила Лейла.
– Мама боялась, что мы не справимся с лошадьми, ведь они могут выйти из-под контроля или испугаться. Но когда нам исполнилось пятнадцать лет, она разрешила брать уроки верховой езды.
– Почему, черт возьми, она не рассказывала нам в детстве о своих страхах? Почему мама категорически запрещала нам садиться в седло, никак не мотивируя свою позицию? – возмутилась Ванесса.
– Мама никогда ничего не объясняет, ты же знаешь, Несса, – грустно промолвила Лейла. – Она твердо верит, что имеет право запрещать нам то, что считает нужным запретить, без всяких объяснений.
Ванесса вспомнила, с какой горечью она думала, что не сможет здесь, в Доутоне, ездить верхом, и сокрушенно покачала головой.
– Да, я это знаю, – произнесла она.
– В детстве ты не была такой смелой и не требовала от нее объяснений, – посетовала Эмили.
Неодобрение, звучавшее в ее голосе, заставило Ванессу приподнять бровь.
– Тебе что-то не нравится во мне, Эми?
Эмили вздохнула.
