Соблазн (СИ)

Когда наслаждаешься предвкушением того, что случится потом. Ему нравится проходить этот путь снова и снова. Каждый раз. Как в первый. Открывая новые неизведанные грани.

Руки Димы ложатся на его спину, поглаживая, спускаются ниже и останавливаются на бедрах, помогая тем выбрать правильный темп. Алексей тянется к его губам. Не целует. Замирает в сантиметре от них. Дышит. Часто и прерывисто. Пока Дима не выдерживает и сам впивается в них нетерпеливым поцелуем. Проникает языком. Чувствует, как Алекс его посасывает.

Сна уже нет. Его заменило неконтролируемое желание и это тот момент, которого ждал Алексей. Он тянется за презервативом и смазкой и через мгновение входит в Диму одним резким движением, заставляя того впиваться пальцами в кожу его спины.

Он вырывает у него стоны, жадно требуя еще. Ускоряя темп. Кусая губы. Но вдруг тот надавливает на его ягодицы и Алекс послушно замирает. Дима приподнимается и легонько толкает его, переворачиваясь, и оказываясь сверху. Сжимая ногами его бедра, он начинает двигаться сам.

Наклоняясь, целует грудь Алексея, щекоча кожу кончиками волос. Кожа покрывается капельками пота. Раскаляется. Стонут. Оба. Страсть окутывает разум. Ослепляет сознание. Ведет их. Направляет.

Алексей обхватывает ладонью возбужденную плоть Димы и начинает ласкать. Сверху — вниз, снизу — вверх. Пока тот двигает бедрами, вбирая его в себя. Диме кажется, что подобное наслаждение должно быть запрещено. Оно совершенно спокойно может сейчас остановить его сердце. Оно заставляет забыть, как дышать.

Заставляет отречься от себя, полностью растворившись в нем. Но он все равно хочет еще. Больше. Быстрее. Несколько секунд — и оргазм накрывает обоих. Сводит тело, заставляя запрокидывать голову. Извлекает из груди протяжный стон, рождающийся в самом сердце.

Дима обессилено падает на грудь Алексея, чувствуя как неистово у того бьется сердце. Точно также, как и у него. Ощущая, как Алекс обнимает его, зарываясь лицом в волосы. Они лежат так, пока их дыхание постепенно не успокаивается.

А к мозгу не возвращается его способность связно мыслить.

— Твою мать, Алекс, — через какое-то время легонько простонал Дима, уткнувшись носом в его шею, — я же теперь весь день не смогу нормально работать.

Алексей тихо и довольно засмеялся.

— Не смог удержаться. У тебя потом целый день такой взгляд…

Дима потерся кончиком носа о его щеку и заглянул в глаза.

— Ветров, ты доиграешься, — проговорил он, — кто-нибудь заметит этот взгляд кроме тебя.