Соблазн (СИ)

Уже знакомая красная пелена накрыла глаза Алексея, но он из последних сил пытался бороться с собой, чтобы не поддаться своей ярости и не устроить расправу прямо здесь и сейчас при помощи холодного оружия в виде вилки и ножа, лежащих на столе.

Ветров некоторое время наблюдал за ними, пытаясь справиться с клокочущей ненавистью, но как только тот поднялся из-за стола и отправился в сторону туалетов, Алексей, поддавшись своему очередному бесконтрольному импульсу, поднялся и направился следом за ним. Толкнув дверь внутрь и заметив того возле одного из писсуаров, он решительно преодолел разделяющее их расстояние и, схватив за рубашку, со всей силы впечатал Гришаева в стену, прижав его к ней и с силой зажав рукой шею.

— Не переживай, мразь, — с отвращением процедил Алексей, — я не собираюсь пачкать об тебя руки. Я лишь хотел предупредить. И хорошенько запомни мои слова.

— Ты опять хотел сказать, что я не знаю, с кем связываюсь? — попытался он проинтерпретировать хрипящие звуки, вырывающиеся из горла того. — Ну так это ты не знаешь, с кем связался. Я не успокоюсь, пока не увижу, как ты корчишься в муках, сполна расплачиваясь за все то дерьмо, которое сделал.

Лицо Гришаева постепенно все больше багровело от недостатка воздуха, а глаза выкатывались наружу, но он ни на сантиметр не мог сдвинуть руку Алексея, как не пытался.

— И еще одно, — Алекс опустил другую руку и с силой схватил того за яйца, сжимая их в руке, — если ты еще хоть раз прикоснешься хотя бы к волоску своего сына, если ты приблизишься к нему ближе, чем на километр, клянусь, я узнаю и найду тебя. А потом оторву их вместе с твоим единственным сомнительным достоинством. Ты понял меня, тварь? — Ветров еще крепче сжал ладонь, и тот судорожно кивнул.

Алексей отпустил Гришаева, и тот непроизвольно упал на колени, хрипя и кашляя, пытаясь восполнить нехватку воздуха в легких.

— Вот и отлично. Приятно было побеседовать.

Ветров направился прочь, с силой толкнув дверь. Вернувшись в зал, он расплатился и отправился домой, где его ждал Дима. Ему немного стало легче, но это было объявление войны. Гришаев бросил ему вызов, причинив боль самому дорогому, что было в его жизни, и сегодня Алексей этот вызов принял.