Я скривилась при виде моряка:
— Мне что нельзя прогуляться, подышать свежим воздухом? — спросила с вызовом.
— Не-а, — качнул моряк головой.
Вот черт! Как же я сглупила! Не стоило вообще заходить в свою комнату.
Я со злости хлопнула дверью. И как теперь быть? Сидеть, дожидаться, когда явится охотник и лишит меня части магических сил? А вдруг для возвращения домой нужны они все?
Я кусала губы и оглядывала комнату в поисках выхода. Опять окно? А что, раз уже получилось. Я бросилась к окну, ухватилась за раму, но не смогла ее открыть.
Дергала снова и снова. Безрезультатно. Тогда я осмотрела раму и увидела, что она на совесть забита гвоздями. Охотник все-таки догадался, как я выбралась из комнаты, и позаботился, чтобы это не повторилось.
Жаль, окно не разбить. Оно состояло из кусочков стекла, вставленных в толстые деревянные обрамления. Здесь нужны как минимум молоток и пила. План побега провалился.
Может, вооружиться ночной вазой или кочергой? Но в битве с опытным сильным мужчиной мне вряд ли победить.
Остается только спрятаться под кровать и надеяться, что муж меня не найдет…
Мое время стремительно убегало. Когда солнце коснулось округлым боком горизонта, в коридоре раздались шаги. Не знаю, как определила, что это идет охотник. Просто почуяла нутром — вот оно, моя погибель приближается.
Ладони вмиг вспотели, а сердце пустилось вскачь. Так чувствует себя загнанный в угол зверек. Не сбежать, в драке не победить, остается зажмуриться и молиться. Но Хастад не учел одного: опаснее всего именно звери, зажатые в угол.
Когда больше некуда отступать, они бьются за жизнь особенно яростно.
Глава 13
Хастад уверен, что надежно запер жену и мне отсюда никуда не деться? Отлично! Тут он прав на все сто. Вот только я внутри, а он — снаружи. Пусть попробует войти и взять меня.
Я вцепилась в деревянное кресло и принялась толкать его к двери. Тяжелое, зараза. Ножки протяжно скрипели, оставляя в полу борозды. Ну же, родимое, еще немного. Мне бы успеть до того, как охотник войдет в эту дверь.
Потом будет уже поздно что-то менять.
От усилий лоб покрылся испариной. Мышцы дрожали с непривычки к физическим нагрузкам. Но я все-таки сделала это: подтолкнула кресло вплотную к двери и забаррикадировала им проход. Теперь в мою спальню не войти, пока я сама этого не захочу.
Шаги в коридоре стихли около самой двери, и я затаила дыхание. Сейчас что-то будет.
Охотник, не утруждая себя стуком, дернул ручку и толкнул дверь. Та не поддалась.
