Просто заткнись и плавай — ты же для этого сюда приехала?
Хилари не на шутку задевает то как я с ней разговариваю. Она обзывает меня идиотом и взяв свои вещи уходит к автомобилю виляя задницей.
— Зря ты так с ней, — произносит Сэм, поправляя солнцезащитные очки на переносице. — Она же по уши в тебя влюбилась, Кит. Только и говорит о тебе все время.
А ты по уши влюбился в нее, Сэм и я прекрасно это вижу. Просто Сэм… хороший, простой и веселый парень, а Хилари похоже таких не любит.
Спустя час или два остальные ребята забирают свои вещи и разъезжаются по домам.
Я не иду провожать их к воротам, лишь с разбегу ныряю в бассейн и плаваю в нем до изнеможения, до тех пор пока мышцы рук не начинают болеть.
Когда выбираюсь на поверхность обтираю тело полотенцем и закинув его на плечо возвращаюсь в дом. Поднимаюсь на второй этаж, легонько стучу в комнату Мии, но не услышав ответ захожу к себе в комнату.
Принимаю прохладный душ, а затем забираюсь на кровать и достаю «Макбук», чтобы какое-то время поработать.
Незаметно для себя заканчиваю только ближе к вечеру, когда за окном уже начинает темнеть. Я захлопываю крышку «Макбука», массирую пальцами в уголках глаз и понимаю, что по сути в огромном доме Шона нечем заняться. Интересно, чем он делает здесь унылыми вечерами? Трахает служанок? Играет с ними в прятки?
Накидываю на обнаженное тело футболку и шорты и выхожу из комнаты, чтобы поужинать. Непроизвольно останавливаюсь у комнаты Недотроги и увидев, что там не горит свет спускаюсь вниз.
Неужели Мия обиделась и уехала, не попрощавшись?
В доме тихо и словно ни одной живой души, хотя я знаю, что в конце левого крыла на первом этаже живут две помощницы по хозяйству. Прохожу на кухню, открываю холодильник, который до отказа забит едой и свежими продуктами и понимаю, что мне хочется приготовить что-то самостоятельно. Подобие того, чем я питался дома, в России.
Достаю свежее мясо, овощи, лук и принимаюсь за готовку хотя повар из меня честно говоря никудышней. Знала бы мать, что мы питались с отцом, когда ее не стало… Привыкшие к домашней выпечке, к свежим первым блюдам, компотам и киевским котлетам мы перебивались полуфабрикатами и «Ролтоном», хотя есть по правде говоря совсем не хотелось.
Отец заваривал какие-то стрёмные быстрорастворимые каши, которые практически никогда не съедались до конца, регулярно покупал сосиски и лапшу.
Пока в один прекрасный момент не притащил домой кулинарную книгу, сказав, что достаточно травить себя.
