Собственность бывшего

Если падать в эту пропасть, то только вместе, поняла?

Он дергает мою шею сильнее и резко выходит, оставляя меня без привычного ощущения наполненности. Без него я словно погибаю, мне нужно еще. И он переворачивает меня, целует жадно в губы, почти мгновенно вторгаясь обратно. Набрасываясь руками на грудь, энергично работая бедрами, словно пытаясь пробурить меня насквозь.

Он груб и жесток, но мне хочется сильнее, мне хочется слышать, как наши бедра бьются друг о друга, мне хочется чувствовать ногой прохладу пряжки фирменного ремня, мне хочется сжать его тугие ягодицы, услышать его хрип мне в губы, которые сейчас в его власти, которые я могу шевелить только так, как того требует он.

Но в какой-то момент мир снова вертится, и я оказываюсь наверху. Я никогда не была наверху и эти ощущения мне не знакомы. Я даже замираю, моргая, пытаясь понять, что происходит, а он лишь наклоняет меня к себе со словами.

— Двигайся. Покажи, как тебе этого хочется.

Показать? Но разве не ясно, чего я хочу? Сейчас очень хочу продолжить.

Поднимаюсь чуть выше и сажусь обратно на член, закусывая губу он наполненности. Это никогда не разонравится. Как снова и снова заходить в горячую ванную. Потом на холод и снова в тепло. И сразу в груди хорошо, а губы сами растягиваются в улыбку. А Артур смотрит широко открытыми глазами, поглаживая соски пальцами, пуская по телу толпы мурашек, который все бегут в одно конкретное место соединения. И там так хорошо, так правильно. Я даже в какой-то момент смотрю вниз, туда, где гладкий, влажный член скрывается во мне, скользит внутри, достигая самых недр. Медленно, вальяжно я продолжаю двигаться, ощущая каждую царапающую меня венку, чувствую пальцами каждый стук сердца.

Артур чуть поднимается, касаясь губами одного из сосков, катает его во рту языком, заставляя меня окончательно терять ориентиры, стонать в голос, двигаться резче. И он помогает, толкается бедрами вверх, забивая член до основания. И мы, словно вода и камень. Бьемся друг о друга, выпуская запах секса, легкие брызги влаги и стоны.

Они сливаются в единое нечто, стоит Артуру взять все в свои руки, прикусить мне сосок и начать двигаться интенсивнее. Грубее. Почти на бешеной скорости толкая меня в пучину неизвестности. Туда где нет ни ада, ни рая. Есть только взгляд, губы, руки, тело, душа, что касается моей при каждой фрикции.

— Давай. Сильнее. Кончай, — шипит он, хватая рукой мои волосы, вылизывая шею, а второй рукой помогая двигаться в едином с ним, безумном ритме.