Собственность бывшего

Но вместо него лежит огромный белый пушистый ковер, маленький столик заставленный моими любимыми блюдами. А еще плазма, на которой играет концерт Imagine Dragons. Это все не говоря уже о свечах, которые стоят везде, создавая поистине волшебную атмосферу.

В груди так горячо, на глазах слезы, а внутри растет чисто детское желание броситься любимому на шею и завизжать от радости.

Но я только сглатываю. Держусь как могу.

— Артур, что это?

— Ну, ты вроде хотела перекусить?

— О, теперь это так называется. Давай уйдем.

— Так сейчас еще время обеда считай.

— Ты издеваешься? — шагаю назад, прекрасно зная, что ловушка почти захлопнулась. Этот хищник не отпустит меня сегодня. А хочу ли я уходить…

— Диана. Это просто пицца и твои любимые баварские сосиски.

— Не говори мне о сосисках, блин.

— Поешь, — усмехается он. — Попьешь сока, и я отвезу тебя домой.

Он стоит напротив, так смотрит, а запах горячей пиццы буквально сводит с ума.

— Это ты сегодня отменил мою доставку.

— Ну не мог же я допустить, чтобы мой план сорвался. Ты не хотела ужинать со мной, а согласись, нам нужно было поговорить.

— Вот… Вот то, что ты все объяснил не делает тебя белым и пушистым.

— Ну, для этого у тебя есть медведь. Не выкинула еще? — отходит он, снимает свое пальто и вешает на вешалку. Ту да же шарф. Рядом ботинки. Потом идет к столу, садиться, выставляя острое колено и наливает моего любимого апельсинового сока. Чудовище. Он просто настоящее чудовище.

— Не выкинула, — снимаю туфли, скидываю на пол пальто и иду к нему. Беру кусок нежнейшей пиццы и бокал. Наедаюсь быстро и и почти залпом выпиваю сок. Холодная жидкость стекает в груди, вырабатывая кучу эндорфинов. Пицца добивает меня своей сочностью. И тут Артур откусывает очередной кусок, случайно брызгает себе в глаз соком помидорины. Я не выдерживаю. Смеюсь, как ненормальная.

Но вдруг оказываюсь спиной на ковре. А Артур нависает сверху.

— Ты говорил, что мы поговорим.

— Обязательно. Но скорее всего мы в очередной раз поссоримся. Так я предлагаю поругаться чуть позже, — его рука опускается к ключице, проводит черту, обжигая кожу. Внутри бурлит, кипит и я сама мечусь в сомнениях.

Но тело словно закованное в цепи не двигается, замирает в ожидании невероятного.