Мышцы становятся каменными. Тело таким тремором разбивает, словно я припадочный.
Да вашу ж мать!
Тимоха был постарше. С ним в футбол гоняли. Лисичкина Златка за ручки круги наматывала. А Яра крошечная совсем. Дюймовочка. К ней страшно прикасаться. Боюсь причинить малышке вред.
— Рус, чего ты тянешь? Возьми её на руки. Покачай, — из-за двери доносится обеспокоенный голос Маши. Следом шаркает молния на платье. Шуршит ткань. Начинает шуметь вода… — Быстрее, пожалуйста. Сейчас Яню разбудит.
Судорожно втягиваю глоток воздуха.
В глазах темнеет. Рёбра по всему периметру грудной клетки трещат. Легкие не справляются вбирать то, что даю. Огнём вспыхивают. Сжигают весь кислород.
Ладно-ладно, Руслан…
Ты сможешь…
Это же твой ребёнок. Справишься. И не с такими сложными задачами справлялся…
Главное не уронить.
— Ш-ш-шь… — подходя ближе, пытаюсь успокоить малышку и себя заодно.
Все отцы через это проходили и я смогу. Захаров роды на борту лайнера у жены принял. Златка вон какая красавица. Вылитая стюардесса.
Чем я хуже? Да ничем!
Это же моя плоть и кровь.
Моя крошечная Машенька.
Моя душа…
Склонившись над кроваткой, убираю тёплое одеяльце в сторону. Ножки Ярославы взлетают вверх. Ударяют по моим кистям. Вздрагиваю. Взорвавшийся клубок ярких впечатлений по нутру горячими искрами осыпается. Будоражит. Разворачивает в груди сумасшедший ураган.
— Тихо, принцесса… Тихо, маленькая…
Захлёбываюсь воздухом, когда мои дрожащие ладони обхватывают маленькое тельце дочери.
— Я рядом. Иди к папке… — шепчу я сдавленным от волнения голосом.
На глаза наворачиваются слёзы. Эмоции душу на части рвут…
— Ну, здравствуй, солнышко… — неловко поддерживая затылок, улыбаюсь ей, а затем аккуратно укладываю кричащий комочек себе на грудь.
От этого контакта дрожь по всему телу к ступням слетает. Огненной волной по позвоночнику проносится… И расслабляет… Не только меня, но и дочь.
Яра засовывает в рот кулачок. Принимается голодно посасывать его, да с такой силой и энтузиазмом, что аж причмокивает. Психует и ноет, хочет молока.
По-детски возмущается. Обиженно ворчит. Требует свою маму обратно.
— Моя голодная девочка… Мой ангелочек… — прижимая доченьку к сердцу, качаю её. — Мама сейчас покормит. Ну потерпи чуть-чуть… Потерпи…
Целую пряную макушку и она притихает. Принимается клевать носом в рубашку на груди. Кряхтит. Ищет сосок. Божжже. По телу мурашки вихрем проносятся. Вдыхаю младенческий аромат и мгновенно пьянею. Снова впускаю этот запах в себя. Ещё раз и ещё.
