— Надо же… Папочка справился, — заключая, Маша ластится щекой об мою спину. Плавит меня одним невинным прикосновением. Её нежность сводит с ума. Я помню её наощупь. Каждый изгиб. Каждую линию тела. Каждую хрупкую косточку. Мягкую бархатную кожу под пальцами. Её вкус…
На мне до сих пор держится её запах… Упоительный, сладкий, волнующий. Она всё ещё пахнет молоком и сексом… Пахнет мной…
Прикрываю веки. Чувствую, как кровь бурным потоком бросается в пах. В голове яркими вспышками мелькают воспоминания. Мы оба посреди тёмной трассы.
Жаждущие. Голодные. Охваченные страстью…
Блять. Нужно срочно выйти и остыть.
Освежиться под холодным душем.
Покурить или поговорить с Георгием. Иначе меня разорвёт от голода. От тяги, которую я испытываю к ней. Мне всегда её мало. Я постоянно её хочу. А после года разлуки и подавно…
— Прости… — срывается с моих губ. Разворачиваюсь к ней лицом.
— Что, простить? Не поняла? — растерянно смотрит в мои глаза.
— Прости меня за всё, что я натворил. За селёдку под шубой, которой не придал значения, за кислые огурчики… — сглатываю подступивший к горлу ком.
— Маша, у меня случился перегруз с жизненным дерьмом. На нервной почве я просто не вывез. Не справился с эмоциями…
— Ты вспомнил наш разговор в машине? — удивляется жена. — Боже, я тогда действительно хотела селёдку. Подумать только, я была беременной.
— Я не видел твоего живота. Не прикасался к нему. Не разделил с тобой самые важные моменты в жизни. Не взял на руки детей, как только они родились. Я столько всего пропустил…
— Рус… Давай не сегодня, — Маша опускает ладони мне на плечи, слегка поглаживая.
— Мне было очень нелегко. Мне больно вспоминать нашу свадьбу… беременность с угрозами, тяжёлые роды… Дети чудом остались живы. Только потому, что крепко цеплялись за жизнь. Я не хочу сейчас об этом говорить. Извини, но дети не должны впитывать негатив с молоком. Лучше помоги мне их покормить.
Глава 39. Конструктивный диалог
Руслан
Маша достаёт из комода какую-то специальную подушку. Забирается с ней на кровать.
Умостившись поудобнее и обложившись странным приспособлением, стягивает с плеч халат, а затем протягивает ко мне руки.
— Дай мне малышку. И Яню принеси.
Застываю на месте. Взгляд фокусируется на аппетитной полной груди. В приглушённом свете ночника эта часть обнаженного тела выглядит безумно притягательной. Набухшие соски на фоне потемневших ареол сочатся каплями молока. Смотрю на них, и меня по энному кругу размазывает, в жар бросает. Кроет как ненормального.
