Как хочется, чтобы он всё вспомнил, чтобы обнял, чтобы прижал меня к груди. Как раньше, когда я нуждалась в его поддержке.
С трудом сдерживая слёзы, подхожу к нему. Отец сидит за столом у окна и пьёт чай. Замечаю тремор в его руках. Минуту назад он любовался зимним садом.
— Доброе утро, папа, — поцеловав его в покрытый сединою висок, обхожу стол, присаживаюсь напротив.
— Здравствуй, Маша.
На его лице проскальзывает неловкость. И меня этот момент убивает. Раздирает изнутри. Но я, набравшись храбрости, опускаю ладонь на его кисть, лежащую на столе.
Сжимаю легонько его пальцы и растягиваю вымученную улыбку.
Он не должен видеть того, что творится у меня в душе. Не должен переживать вину из-за этого.
— Как ты себя чувствуешь? Тебе здесь комфортно?
— Немного непривычно на новом месте, — он едва уловимо пожимает плечами. — Но здесь у вас хорошо. Воздух свежий, рядом сосновый бор, птицы поют… не то, что в городе. Мила была права. Вот только мне неудобно…
— Папа, ну перестань, — перебиваю его. — Здесь тебя все любят.
Чувствуй себя, как дома. Пожалуйста. И почаще гуляй во дворе. Свежий воздух пойдёт тебе на пользу.
— Дочка, а как там мой зять Руслан? Он не навещал меня какое-то время. У него всё хорошо? Разве вы не должны жить вместе? Вы расстались? Мужчина он по природе своей немногословен. А я, как назло, ничего не помню из прошлого.
Я сглатываю. Сердце обрывается куда-то вниз. Разбивается вдребезги.
Мысли мгновенно сбиваются в кашу. В густую липкую субстанцию. Медленно расползаются по черепу покалывающими мурашками.
А затем огненной воронкой сползают в грудь, выжигая там последний кислород.
Пытаюсь сообразить ответ, но в голову ничего щадящего для папы не приходит. Осознание того, что Руслан ему намного ближе и ценнее, меня и вовсе выбивает из колеи. Я теряюсь, скользя по его лицу озадаченным взглядом.
Как же так?
Папочка, родной, вспомни меня.
Пожалуйста, вспомни!
Мне столько нужно тебе рассказать!
— У Руслана всё хорошо. Наверное… — отвечаю сдавленным голосом, на секунду отводя глаза к окну.
— Мы расстались. Немного не сошлись характерами и решили друг друга не мучать. Кстати, сегодня Георгий возвращается из командировки, — пробую сменить тему разговора. — Ты же помнишь его?
— Помню. Он тебе кто?
— Он? — очередным вопросом отец вводит меня в замешательство. — Он… Он мне… Друг! Очень близкий друг.
Отпустив руку отца, выпрямляю спину. Не знаю, куда прятать взгляд. В душе полный раздрай. К такому разговору я не была готова.
