Собственность Грешника

У него совсем никакой морали нет, что ли? Про совесть молчу уж, но должно ведь быть понимание, что я несвободна, я — чужая жена, жена его друга — бывшего, но друга! Неужели не смущает ничего?

Да ему плевать! Он бизнесмен до мозга гостей и постель со мной просто вписал бы в своё расписание.

Плевал он и на все заповеди — про жену ближнего своего.

Не зря я его всегда побаивалась. С такими людьми дружбу опасно водить. И уж как я только Пашу ни отговаривала общаться с Алексом, но нас связывала работа, и на этом фоне всё равно дружба мужчин крепла.

— Добрый день, Таисия Константиновна, — встретила меня в холле нашего с Пашей дома домработница.

— Привет, Катя, — вздохнула я и прошла в кухню, чтобы выпить воды — в горле совсем пересохло от нервов.

— Вы сегодня так рано, я даже ещё обед не успела приготовить.

— Да не переживай, готовь, — ответила я. — Не обращай на меня внимания.

— Что-то случилось? — задала вопрос она, вглядываясь в моё хмурое и заплаканное лицо.

— Э-э… Да, — кивнула я, растерянно глядя на неё. — Кать, нам придётся отказаться от твоих услуг.

— Как так? — расстроилась женщина. — Я что-то натворила? Вас не устраивает, как я готовлю? Или, может, где плохо убрала? Так я переделаю.

— Нет, что ты, — мягко улыбнулась я ей. — Ты умница, Кать. Мы тобой очень довольны сколько лет. Неужели думаешь, что за какой-то проступок мы бы тебя отправили вон?

Катерине уже под пятьдесят, и она действительно была в нашем доме незаменимым помощником… Мне очень жаль расставаться с ней, но выбора нет.

— А что тогда? — не понимала Катя. — Где же я такую работу ещё найду? Да и привыкла к вам, к Ксеньке…

— Дело не в тебе, дорогая, — снова вздохнула я. — Просто теперь мы оказались в таком положении, что я не смогу не только платить тебе за работу, но даже и за услуги в этом коттедже. Мне придётся его сдать в аренду, а себе снять квартирку в спальном районе.

— Да вы что? — прижала ладонь к губам Катя.

— Паша… Его посадили.

— Бог ты мой, — осела на стул за кухонным столом Катя. — За что же?

— Прости, но об этом я говорить не хочу… — ответила я и закусила нижнюю губу, чтобы не рыдать. — Это неважно… Горе у нас в семье. И денег платить тебе у нас просто нет теперь.

— Понятно… Очень жаль. — Она смотрела на меня так, словно её в мороз выгнали на улицу.

— И мне жаль, Кать, — шмыгнула я носом. — Спасибо тебе большое за работу.