Собственность сводного брата

Я иногда думаю, что они очень друг друга любят, а иногда, что мама тоже его боится. Странно это…

На пороге дома меня встретила тетя Маша. Она заправляет горничными и готовит. Очень вкусно готовит. И очень любит поесть. За последние пару месяцев она, кажется, стала еще шире.

— Вот она, наша принцесса приехала! Мы тебя очень ждали. Я смотрела твое выступление. Ты такая молодец!

— Спасибо, — улыбнулась я и поцеловала ее в щеку, пахнущую ванилином и мукой. Скорее всего будут пирожки. Супер!  — Если честно, мне так не терпелось приехать, что я и не заметила, как прошли эти соревнования.

— Ну ясно, а ты разве уже знаешь…

— Нет, сделаем ей сюрприз, — перебил Машу папа. Я обернулась и увидела, что мама почему-то была невероятно серьезной. Лицо словно исказилось в напряжении, словно она подняла что-то очень тяжелое.

Она тепло поздоровалась с Машей, но в дом зашла, словно там водились приведения.

— Какой сюрприз? — подбежала я к ним. Мне не терпелось узнать.

— Ты голодная? — вместо ответа повела меня на кухню Маша, отвлекая, и я кивнула.

— Пирожки с яблоками будут?

— Я знала, что ты их попросишь. Они уже готовы. Садись за стол, расскажи…

— Так какой сюрприз? — не очень красиво, о чем сказал ее взгляд. Но мне так важно знать.  Я тут же села за стол и виновато посмотрела. — Извини, теть Маш.

— Ответ на твое письмо, — проговорил папа, заглянув на кухню, и я прижала ладошки к горящим щекам. Не может быть! Уже!

— Конечно, когда я тебе врал?

— И где он?!  Ответ?

— Скоро придет.

Придет? У письма выросли ноги? Пирожки объедение. Такие мягкие, пышные. Нигде таких нет. И яблоки у нас свои. Папа давно нанял семейную пару, они живут где-то рядом и следят за садом.

Я уплетала один за одним, чувствуя, что живот набит до отвала, но мне так хотелось еще.

Но что-то отвлекло меня. Пальцы. Грубо обрезанные ногти. Широкие. Тонкие пальцы на очень жилистой руке. С кожей на пару тонов темнее моей. Эти пальцы опустили белый конверт без марок. С четкой выведенной надписью.

Есть сразу перехотелось. Наоборот. Внутри образовалась тошнота. Я, часто дыша, стала поднимать взгляд, скользя по вытянувшемуся телу, облаченному в обыкновенный спортивный костюм серого цвета. И все так медленно, с таким трепетом, пока мой взгляд не коснулся синих как морская пучина глаз.

— Привет, сестренка.

Это не просто письмо Ярослава. Это сам Ярослав. Но не тот, каким я его смутно помню. И не такой, каким я ожидала его увидеть.