Собственность сводного брата

Не приветствия, не рукопожатия. Очевидно, я все еще никто для него. И тест ДНК это не изменил.

Я киваю и убегаю за вещами. В нашей комнате не смотрю на пацанов, которые буквально вскакивают при моем появлении. Боятся они меня. А нападать могут только толпой. Вместе ведь на физическую подготовку ходим.

Знают, что поодиночке задавлю.

Я обуваю зимние ботинки, накидываю форменное пальто и сбегаю вниз, слыша в спину голос Ника Фогеля, которому я сегодня сломал нос:

Мы все принадлежим к одной расовой категории, но меня не любят только потому что мой отец русский.

К ним здесь отношение такое себе. Будем честными. Совсем хреновое. Иначе не тусил бы я постоянно в карцере, чтобы ненароком не убить никого.

Сломанный нос результат моей несдержанности.

— Ну как ты тут? — спросил отец, когда мы вышли с территории школы. Она высилась замком над окрестностями, забитыми в основном деревушками и одним большим озером.

Мне эти места нравились в особенности зимой. Уж больно сказочным все казалось.

Мире бы понравилось.

Мы бы бегали по заснеженным дрожкам, кидались бы снежками и громко хохотали, выпуская пар изо рта.

Хотя, впрочем, там в Сибири, где она сейчас живет, все то же самое.

Может быть поэтому я еще способен здесь находиться. Мысли о ней спасают. Я должен скоро ее увидеть.

— Нормально. Кормят хорошо. Недавно возили нас на хоккейный матч местных команд.

— Как учеба? Не отстаешь? Ты же младший в своем классе…

Стоит ли говорить, что не возраст показатель ума.

Обычно взрослых пугают такие выражения из уст подростка.

А если я хочу, как можно быстрее отсюда выбраться, то нужно просто вести себя как простой тринадцатилетний мальчик, а не маленький робот. Хотя те, кто взял меня на воспитание в младенчестве, именно этого и добивались. Но Мира все изменила. Одна маленькая девочка, при взгляде на которую я впервые стал чувствовать.

— Есть хочешь? — он останавливается возле мясного ресторанчика, в который мы ходили в прошлый его приезд. Здесь очень вкусный бифштекс, а после ваты, которой нас кормят, настоящий кусок мяса был бы блаженством.

— Да, было бы здорово. Надеюсь, за полгода вкус мяса не стал хуже, — сам не знаю, зачем я упомянул то, когда он приезжал последний раз. Наверное, от обиды. Глупой, не по возрасту детской. Но других родители навещают раз в месяц. А я, получается, не особо-то и нужен.

Хотя за пять лет мог бы привыкнуть.

— Как Мира? — жадно спрашиваю я, как только нам подали меню.