Собственность сводного брата

Но я знаю, что для этого должен пройти не один год.

Но я подожду. Я довольно терпеливый. А иначе не смог бы торчать в этом забытом богом месте так долго. Все из-за нее.

— Как с остальными пацанами? Находишь общий язык?

Странно. В прошлый раз он не спрашивал ничего личного. А сейчас словно выведывал что-то. Не увидь я анализы, что он мой настоящий отец, мог бы подумать, что он пытается меня проверять. От меня избавиться.

— Не совсем. Основная масса регулярно бунтует, пытается облегчить жизнь.

— А ты к такому привык.

Я знаю. Мира просила тебе передать, — достает отец большой розовый конверт, и онемевшими руками его забираю. Смотрю какое-то время и убираю к себе на колени. — Не откроешь? Она там это письмо выводила несколько часов.

— Она еще помнит меня.

Ей было пять, когда меня сюда отправили. И глупо думать, что пятилетний ребенок оставит в памяти новоявленного брата. Что бы мы с ней при этом не пережили.

— Помнит, конечно. Постоянно жужжит, спрашивает, когда вернется и убьет всех чудовищ.

— У нее все еще кошмары?

Я жду ответ, но отец замолкает.

Молча доедает свое мясо, пока я пытаюсь есть свое. Но теперь все мои мысли ниже стола. Там, где на коленях лежит ее письмо. Ей всего десять. Интересно, она пишет так же старательно, как раскрашивала кукол в раскраске?

— Не откроешь? — прожевав, спросил отец. — Мне же тоже интересно.

— Я потом. Вдруг расплачусь.

— Сомневаюсь, но дело твое.

— Почему ты не хочешь отдать ее в частную школу? — к ней только прикоснись, она в слезы. Очень чувствительная кожа.

Как она занимается фигурным — не ясно… - Что ей делать в обычной? Выживать?

— Да, — отец стирает с губ жир от мяса и пьет чай. — Ты против?

— А я разве могу высказывать свое мнение?

— Сможешь, — только и сказал отец, перед тем как попросить счет, оставляя меня всего в сомнениях.

А потом проводил до замка и уехал, пообещав вернуться. Карлсон чертов.

Еще одна любимая книжка Мирославы, она вечно просила не улетать. Как будто у меня был выбор.

Я прячу конверт в пальто и в поисках места долго осматриваюсь по сторонам.

Нашел свободный подоконник на третьем этаже. Забрался туда с ногами и достал вожделенный конверт. Он пах бабл-гамом. Розовый, расклеенный единорогами и радугами.

Пальцы не слушались, но я все же смог открыть его и достать пару жвачек «Love is». Я тут же зажевал одну, почему-то думая, что как раз в этот момент Мира может делать то же самое.

Она дула пузыри, и пару раз мне приходилось снимать тонкую пленку жвачки с ее лица. Кайф.