Собственность тирана

– Рам! – кричит он кому-то, пряча член в штаны, и я судорожно озираюсь по сторонам.

В комнате возникает один из прислужников главаря.

– Разберись с ней, – кивком указывает на меня, а сам подхватывает мобильный и скрывается за дверью.

«Разберись». Это слово пульсирует в голове без остановки. Проходит пара секунд, а я уже будто слышала его тысячу раз.

Неужели, «босс» распорядился убить меня? Поимел, а потом…

Вот теперь хочется завыть. По-настоящему. Во все горло.

В руке Рама поблескивает нож. Вижу, как отражается в лезвии тусклая настольная лампа.

И тогда я кричу. Пока не понимаю, что бугаина не собирается меня убивать, а лишь срезает веревки, перетягивавшие запястья и щиколотки.

– Хорош уже орать, – просит он. – Голова сейчас лопнет от твоего крика.

Замолкаю, и глохну от образовавшейся вдруг тишины.

Чувствую себя так, будто меня шибанули по голове пыльным мешком. Или я проспала пару десятков лет, а теперь вернулась к жизни, и никак не могу прийти в себя.

– Иди умойся, у тебя лицо в конче, – предлагает мужчина и кивает в сторону ванной комнаты.

Я и без него прекрасно знаю, где она находится. Но сейчас не сообразила бы, честное слово.

Когда пытаюсь подняться, понимаю, что ноги ватные. Еще и болят от напряжения. Как и скулы болезненно ноют, будто здоровый член до сих пор терзает мой рот.

До ванной добираюсь по стеночке. Перебираю по ней руками, пока не оказываюсь у нужной двери. Там уже хватаюсь за столешницу, обхватывая ее пальцами, пока они не начинают покалывать.

Моя голая грудь покрыта яркими красными пятнами.

Она горит. Соски такие крупные и плотные, какими никогда не были. Спешу спрятать этот позор, натягиваю тонкие чашечки обратно. Хотя, какой смысл? Даже Рам, наверняка успел отлично рассмотреть мои сиськи.

Киска все еще ноет от возбуждения. Предательница хренова! Я не хочу этого чувствовать! Всей душой не хочу. Мне мерзко думать о том, что я возбудилась от собственного унижения. Не бывает такого в жизни, чтобы грязь заводила, вынуждала желать.

Футболка безнадежно испорчена.

Порвана от горла почти до самого низа. Гуччи, между прочем. Стоит больше моей здешней зарплаты.

А еще она единственная у меня. Больше нет.

Не рискнув снять ее, так и оставляю висеть на мне бесформенной тряпкой.

Умываю лицо. Оттираю пальцами мазки спермы, а она не хочет оттираться. Будто норовит остаться на моей коже, как уродливое напоминание.

Вообще вид у меня не очень. Растрепанные волосы, тушь потекла. Я точно истерзанная жертва холокоста.