Алекс снимает с меня лиф, освобождая грудь. Смотрит, любуется: на лицо, на тело. Потом в глаза. Мокрые следы страсти на мне остывают, и становится холодно.
— Говори мне всегда, что не нравится. Ты моя девочка, поэтому я хочу, чтобы ты была счастливой. Довольной. — Он ведет по колену больной ноги. — Здоровой.
— Мне сложно поддерживать отношения, видя тебя редко. Я бы хотела проводить с тобой больше времени.
— Я не хожу по вечеринкам. Совсем.
— Я тоже не хочу ходить. Но больше ничего не остается.
— Я реально много работаю.
Круглосуточно.
Киваю.
— Знаю. Я тоже когда-то много работала. Понимаю тебя, как никто другой. Просто… мне плохо. Я поэтому приехала. Игры с каждым днем ближе, об этом невозможно не думать. Когда остаюсь наедине с собой, будто рассыпаюсь. Этого не происходит, только когда рядом ты. Прости, пожалуйста, за истерику, не представляю, что на меня нашло.
А еще я узнала, что ты оплатил мое лечение просто так, до близости. Внутри столько эмоций и благодарности, что кажется, взорвусь, если не почувствую взаимности.
— Тебе одиноко? — спрашивает Алекс.
— Нет. Не знаю. Очень. Ужасно одиноко!
Он пожимает плечами, размышляя, что можно сделать. И говорит:
— Переезжай ко мне.
Глава 22
Рафа суетится в кухне, когда я выхожу из ванной, натягивая пониже края его футболки. Она мне как платье. Довольно короткое платье, между прочим.
Голова трещит.
Он так громко бренчит посудой, ругается себе под нос, что поначалу я вообще решила, что нас тут семеро!
Но нет, весь этот шум создает он один.
Спортивные штаны низко сидят на талии. Футболки нет. Влажные после душа волосы налипли на лоб… Думаю, Алекс встал ненамного раньше меня: в душевой кабине было тепло и пахло мятой.
— Доброе утро, — говорю бодро, но скромно.
Вчера я была смелой, сегодня хочется провалиться сквозь землю.
Смущение, впрочем, не демонстрирую. Вместо этого, гордо распрямив плечи, иду к столу. Алекс делает рывок и перехватывает на полпути, обнимает за талию и притягивает к себе. Я зажмуриваюсь от удовольствия! Фух! Мы не делаем вид, что вчера не было страсти, поцелуев, горячих взглядов.
Все было, и еще как!
Льну к нему, ласкаюсь.
— Привет.
Наши глаза встречаются, следом губы.
— Привет, — шепчу. И ляпаю зачем-то: — Давно проснулся?
— Только что. Минут десять. — Он целует в шею. Кивает на диван, где спал. — Так, у меня все горит, бля!"
"Раф кладет мои руки себе на талию, сам хватает тряпку, наклоняется и вытирает с пола молоко. Подлетает к плите, там весело подгорает яичница.
