Соединенные Штаты России 2

А так, по сути, испанец был обыкновенным торговым представителем богатого дома Джаннотто Берарди.

Он, похоже, был любопытным человеком, занимался географией, астрономией и физикой. Его интересовали законы природы и знания. Просто наука не делала его оторванным от жизни сумасшедшим ученым. Америго прекрасно понимал, с какой стороны на булку намазано масло, и умел подстраиваться под обстоятельства.

Андроид, ведущий телеметрию, показывал Разумовскому, что процент лжи в словах испанца колеблется от трех до пяти, да и скакала кривая на маленьком экранчике в совершенно несущественных моментах.

Это была даже не чистая ложь, а скорее некое украшательство, добавление себе, любимому, лишних заслуг. Некое украшение собственной персоны.

В остальном его рассказ был честен и правдив.

Вечером команда обсуждала несколько неожиданную новость, поражаясь хитросплетению судеб.

— Фига себе! — Скрип, похоже, был в полном восторге. — Я вроде бы и понимаю, что мы вроде как пытаемся поменять историю, но все же, такая личная встреча очень неожиданна.

С другой стороны, смотри, Рим. Давид поедет в Англию, кто мешает нам попытаться договориться с этим самым Веспуччи? Тем более, у нас сейчас два судна. А судя по тому, как этот товарищ ловко врал, за хорошие деньги он будет молчать.

Единственный, кто практически не принимам участия в разговоре, была Фифа. Она и так последние дни ходила какая-то молчаливая и даже несколько раздраженная. Когда народ стал разбредаться по спальням, Разумовский предложил:

— Пошли на балконе посидим?

Анжела хмуро глянула на него и молча кивнула головой.

Легкий ветерок снимал душную жару. Слуги принесли прохладный напиток, и Фифа, по-турецки усевшись на подушку, заговорила первая:

— Не могу я так, Рим. Вроде как ты расписал все так красиво, я сперва обрадовалась… а потом представила, что вам всем уже за полтос, а я в этом же самом возрасте. Да, конечно, вы мне купите при французском дворе и титул, и бабла у меня будет немерено, но знаешь… Про этот французский двор даже в плане чистой бытовухи столько всякого написано.

И мылись они два раза в жизни, и нечистоты на улицах, и мыши в париках у красавиц жили… Да даже не в этом дело! Какие бы они там кринолины и драгоценности не носили, они мне все чужие. И своими никогда не станут. Понимаешь? Оно вроде как соблазнительно: лечь и уснуть до более цивилизованных времен. Только я поняла, что вы мне дороже любой цивилизации. Так что, спасибо тебе конечно за идею… А я пойду вместе со всеми.