Соединенные Штаты России 2

Он придет днем оказать вам необходимые почести. Не гневайся на меня, Великий.

Рим нахмурился и ответил:

— Я не гневаюсь на тебя. Я хочу знать, чем занят он сейчас, что не нашел времени для нас.

— Если ты захочешь подняться на вершину, я сопровожу тебя и проведу мимо охраняющей его стражи.

— Ну, охереть, — возмутился Бык. — Интересно, этому Ауе… суко, не выговорить… Ему никто не говорил, что сено к лошади не ходит?

Андрей усмехнулся и на русском ответил:

— Не, Вась, никто не говорил. Он и лошадей-то никогда не видел.

Махо торопливо закивал головой, радуясь, что боги говорят мирно, голос не повышают, молниями и огнем не кидаются: ночью раскаленные под ногами камни очень впечатлили жреца.

Подниматься вверх пришлось очень и очень долго. Ступени, вырубленные прямо внутри камня были достаточно высокими и неудобными. Несмотря на то, что откуда-то залетал легкий сквознячок, Махо потел и задыхался, но мужественно тащился первым, забираясь все выше и выше.

Макушка пирамиды была облицована очень интересными плитами. Черный, мутновато-прозрачный материал, как будто задержал в своей глубине переливающуюся дымку. Казалось, что они ступают по грозовым облакам, сквозь которые смутно просвечивают какие-то медные или золотые детали. Однако, разобрать, что именно было внутри плит, не получалось: эта дымка оказалась подвижной.

Первой в армейский бинокль вцепилась Фифа.

— Заметьте, — сказал Цинк, — вчера они светились так, что глазам больно были, а сейчас, ничего подобного нет.

— Ну, может быть, просто лучи солнца по-другому падают, — неуверенно ответил ему Скрип.

Мужчины оглядывались на крошечной площадке, обнесенной резным каменным бортиком, доставали оружие и бинокли, желая посмотреть, чем же там местный царь занимается.

Фифа, наблюдавшая уже минуты две-три за происходящим на соседней вершине, часто-часто задышав, перегнулась через ограждение площадки и выметнула весь завтрак.

Задрот, на которого бинокля не хватило, подхватил ее за плечи и отвел чуть в сторону, к той дыре в полу, через которую они поднялись.

— Садись, давай. На вот, — он отстегнул от пояса флягу, и протянул Анжеле.

Та только булькнула горлом, и отрицательно затрясла головой. Вынула откуда-то лоскут белой ткани и протянула Задроту.