Соединенные Штаты России 2

Тот плеснул из фляги воды, Анжела протерла лицо, шею и, все еще часто дыша, сказала:

— Господи, какие жуткие твари…

— Слышь… — Задрот неловко помялся, и спросил: — Ты смотреть больше не будешь? Дай бинокль.

Анжела сделала еще пару глубоких вдохов-выдохов и сняла перекинутый через шею ремешок, со словами:

— Когда блевать будешь, успей хотя бы до бортика добежать, иначе всех забрызгаешь.

— Ого, это что ж там такое?! — Задрот, неловко пытаясь пристроиться между более рослыми товарищами, в конце концов оттеснил Быка от барьера и протолкался в первый ряд.

Удобно облокотившись на перила, он поднес бинокль к глазам.

Площадка соседней пирамиды больше напоминала смачные кадры из какого-то фильма ужасов. Зрелище было настолько жутким, что Задрот не сообразил бросить бинокль сразу же, а некоторое время рассматривал мерзопакостную картину во всех деталях и подробностях. И даже совершенно машинально перевел взгляд на верхние ступени пирамиды.

Больше всего это напоминало мясную лавку сумасшедшего маньяка.

Площадка была раза в три шире, чем та, на которой они находились, зато бортик был только с трех сторон. С четвертой к подножию пирамиды спускалась бесконечная лестница. На ней сейчас валялись десятки окровавленных тел.

На площадке топталось около двадцати человек. Явно какие-то местные шишки, потому что золота, перьев, камней на них было столько, что хватило бы одеть все бедное предместье Теночтитлана.

Двое здоровых и крепких мужиков с золотыми браслетами по самый локоть и с высоченными головными уборами из золота и перьев резали людей.

Самым поразительным было то, что те, кого резали, не пытались бежать или сопротивляться. Откуда-то снизу выпихивали очередную жертву, двое бойцов подхватывали и укладывали ее на некое подобие каменного ложа, быстро закрепив ремнями руки и ноги, жрец делал взмах обсидиановым ножом и рассекал живую жертву от яремной ямки, до промежности.

Потом, оттуда вынималось сердце. Еще слабо бьющееся в ярко алых руках убийцы сердце поднималось в сторону солнца и сопровождалось каким-то речитативом.

Слов было не разобрать. А потом оно летело со ступеней. И вот тут Задроту показалось, что он слышит влажный шлепок мяса о каменные ступени…

Следом, вынималась печень, затем легкие и каждое это действо сопровождалось некими ритуальными словами, которые наблюдатели, слава всем богам, не слышали.

На втором каменном постаменте почти синхронно происходило то же самое.