Соединенные Штаты России 2

В общем-то, Рим и раньше понимал и даже сумел донести до своих, что криков: «Ура!», «Браво!» и «Бис!» не будет. И, в целом, мужики восприняли молчание толпы достаточно спокойно, а вот Анжела, немного расстроилась. Ей хотелось более живой реакции. Она протянула руку, и Разумовский, сняв с шеи липучку громкоговорителя, отдал ей.

Над толпой поплыл мягкий, женский голос:

— Люди мешика, вот здесь, в этом сосуде, где собралась последняя кровь, пролитая на пирамиде, будут высажены цветы, как символ жизни, как символ возрождения, как символ любви.

Андрей с трудом удержался от того, чтобы не хрюкнуть от смеха, настолько прекраснодушными и наивными сейчас казались ему эти слова.

Нет, понятное дело, что все это было обсуждено, обговорено и выучено наизусть. Но когда Анжела произносила это в комнате «отдыха», это не выглядело так нелепо. Он глянул на улыбающегося Скрипа, на отвернувшего лицо Быка и задумчиво разглядывающего ногти Цинка и ощутил почти умиление от того, насколько единодушна их общая реакция.

Больше пафосных речей никто не произносил, и жители с миром отправились по домам.

Вечером, когда все смыли с себя запах крови и этого вонючего масла, поужинали и, обессиленные физически и морально, просто сидели молча, отдыхая, Бык сказал:

— Слышь, ребята, мне этот, который светильники устанавливал, довольно подробно про каких-то предшествующих богов втирал.

— Вот-вот, — оживился Скрип. — Мы, между прочим, Махо так и не допросили, что это за хрень у него на посохе светится.

— Ребята, ну не можем мы все и сразу делать, — недовольно ответил Рим. — Нам бы с вояками сперва разобраться: кто кем командует, от кого что зависит, как армию кормить и прочее.

Потом помолчал и добавил:

— Хотя, конечно, этого Махо порасспросить подробнее точно стоит.

— Ну, вот завтра этим с утра и займемся, — бодренько заявила Анжела. — Он все равно к завтраку прибежит.

Ксен, который сам пожелал дать клятву вместе со всеми, и сейчас несколько бледный от потери крови откинулся на подушки, сказал, обращаясь к Разумовскому:

— Друг мой, я же тебе говорил, боги уже спускались к нам на землю.

Пока в императорском дворце выламывали окна, которые на первое время Фифа собиралась затянуть промасленными тряпками, чтобы насекомые не лезли, решили не бегать с места на место, а пожить в пирамиде. Оно вроде как и неприятно осознавать, что над головой тысяча тонн камня. С другой стороны, здесь все вместе и под приглядом.