Соединенные Штаты России 2

Потому утро после принесения присяги началось неспешными водными процедурами, обильным завтраком и беседой со стоящим в дверях Махо.

Толстяк, похоже, был гораздо более умен, чем показалось им вначале. Во всяком случае, пока он не требовал для себя вообще ничего, изображая чистую радость от возможности услужить богам. Он даже не морщил нос на то, что за столом с новоявленными божествами сидит какой-то заштатный жрец, сидит воин ягуара, а его, такого верховного и хорошего, ни разу так и не пригласили.

Первый вопрос задал Задрот.

Жизнь Макса Серова имела одну странную особенность: раз в несколько лет она закладывала очень крутой вираж, который менял ее от начала и до конца.

Первый раз это случилось, когда ему было около пяти с половиной лет. За это время он повидал столько «отчимов», что был не в состоянии их запомнить. И вот, нашлась добрая душа, которая стукнула в опеку, и ревущего Макса тетка в погонах вынесла из засранной квартиры, где люди в белых халатах безуспешно пытались привести в чувство его мать.

В чувства ее так и не привели, а просто констатировали смерть. Впрочем, узнал Макс об этом еще нескоро.

Его поместили в детдом номер четыре Саратовской области, и там, потихоньку привыкая к сытной еде, чистой одежде и спокойным, добродушным нянечкам, он мирно прожил два года до самой школы. А дальше в системе образования случился очередной скачок реорганизаций. И поскольку количество сирот было не таким уж и большим, то детдома начали объединять. Аккурат перед первым классом, в самом конце августа, бедолажного пацана швырнуло во второй детдом.

Напуганный переездом, прощанием с полюбившейся ему теть-Аней, новым помещением и всем прочим новым, он позорно разревелся прямо на пороге спальни, куда его привели знакомиться. За это он немедленно получил кличку Сопля и нажил себе врага в лице Тефтеля.

Тефтель, как и явствует из клички, морду имел круглую и сытую. Был на полгода старше Макса, на полголовы выше и килограммов на десять тяжелее.

За годы учебы и вовсе не мирного сосуществования, Тефтель успел изрядно попить из него кровушки.

Пожалуй, Макса можно было счесть неудачей психологов. Лет в двенадцать, после особенно обидно проигранной драки со здоровяком Тефтелем, он намертво замкнулся в себе.