Отвратительно. Зато теперь поведение Миши становилось понятным. Как говорится, яблоко от яблони…
Выйдя на улицу и усевшись в машину, мы все так же не разговаривали. Выехав с территории особняка, автомобиль помчался по пустынному ночному городу.
Остановившись на облюбованном месте у моего забора, Миша повернулся ко мне и впервые за всю дорогу очень многозначительно произнес:
— Даже у критично занятого отца есть определенные желания, и для их удовлетворения имеется постоянная женщина.
— И что? — поинтересовалась холодно, отстегивая ремень безопасности.
Все так же испытывая сильнейшее раздражение, сердито посмотрела на Мишу. — По твоему мнению, мне нужна эта информация? А может еще расскажешь и подноготную всех наложниц и любовниц твоего светлейшего папеньки? Ах да, чуть не забыла! — на моих губах появилась язвительная усмешка. Прекрасно понимая свое состояние, решила больше не сдерживаться: — Я должна стать такой, как ты желаешь. А какой, позволь спросить?
— Ты обязана вести себя подобающе воспитанной в старых традициях дворянке! — безаппеляционно выдал юноша.
Внезапно все мое раздражение и злость улеглись. Нет, не улетучились разом, а, скорее, притаились в ожидании. С интересом посмотрев на княжича, произнесла наугад:
— Молчать, терпеть, угождать супругу и во всем его беспрекословно слушаться?
— Было бы просто идеально, — серьезно ответил Миша. — Сейчас же ты своим поведением создаешь мне проблемы.
— Какие же?"
"— Если бы ты не ходила на идиотские встречи и не пила непонятно что в компании малознакомых людей, то никто бы тебя не накачал наркотиком, — он строго посмотрел на меня.
— Это первое. Если бы ты внимательнее смотрела по сторонам, когда переходишь дорогу, то мне не пришлось бы тебя спасать. Это второе. И третье, самое важное, — примолк на мгновение и тоном абсолютно уверенного в своей правоте человека продолжил: — Если бы не ты, я не лишил бы тех людей жизни. Именно ты, Сонечка, виновата, что я сорвался, потом получил травмы, а в итоге разочаровал отца. Все из — за твоей холодности и неприступности! Ты своим непостижимым упрямством довела до того, что я потерял с таким трудом набранный авторитет в глазах отца.
Понимаешь? — Миша говорил веско, роняя слова будто камни. Но смотрел потемневшим от сексуального желания взглядом. — Но можешь искупить свою вину, — прошептал низким, соблазняющим голосом.
— И как же? — полюбопытствовала тихо.
— Поехали ко мне? Прямо сейчас, — сказал с предвкушением, проведя тыльной стороной ладони по моему лицу.
