— О! Тут все просто! — бесхитростно сказала девушка. Даже не глядя на подругу, я понимала, что та улыбается. — Сродни магии кулинарии. Просто вливаешь эмоцию не в крем или тесто, а концентрируешь эфир на пальцах и, направляя в то место, куда хочешь, отпускаешь. Попробуй, — она осторожно дотронулась до моей руки.
Я пожала плечами. Почему бы и нет? Только захотелось создать не парочку светлячков, а больше. Гораздо больше!
Не вставая, повернула голову к лужайке. Затаив дыхание, тотчас увидела пляшущие над травой искорки эфира.
Плавно вытянув руку, провела ей по воздуху, словно ладошкой вытирала запотевшее зеркало, заодно выпуская наиболее сильную свою эмоцию. И с печальной улыбкой посмотрела на творение своих рук.
Все получилось. Аккуратно подстриженная травка была густо — густо усеяна голубыми светляками. Но, в отличие от Катенькиных, они не походили на огоньки. Скорее, на застывшие льдинки. Летняя лужайка стала похожа на застывший каток. Правда, никакого умиротворения не чувствовалось.
Лишь холод и величие ледяной пустыни."
"— Ничего себе! Вот у тебя силища! — удивленно воскликнула Катенька, не отрывая взора от «ледяной лужайки». — Ты, как ледяная королева из сказки, — вжух, и все заморозила! — выдала с восхищением и внезапно замолчала. Медленно повернувшись ко мне, с поразительной проницательностью сказала: — Все пройдет.
Я усмехнулась и покачала головой.
— Можно делать что угодно, но суть человека не изменить.
— Ты не холодная ледышка! — упрямо стояла на своем Катя.
— У тебя очень светлая душа и отзывчивое сердце. Просто много всего навалилось: и враг этот, и Миша, — подруга вздохнула, а потом уверенно добавила: — Все обязательно наладится. Боль пройдет. Просто нужно чуть — чуть времени, — улыбнувшись, она посидела пару минут молча, а затем тихонько предложила: — Пойдем спать? Время уже позднее.
Я согласно кивнула.
Зайдя в дом и поднявшись по лестнице на второй этаж, мы с Катей, нежно попрощавшись, разошлись по своим комнатам.
Выполнив все вечерние процедуры, я легла в постель.
Но сон не шел. Еще и на тумбочке надоедливо жужжал и жужжал телефон.
Некоторое время созерцала белоснежный потолок, не реагируя на мобильный. Но все же, глубоко вздохнув, протянула руку и взглянула на дисплей.
Кто бы сомневался.
Десятки сообщений от Миши: сначала просил прощения, затем обвинял во всех смертных грехах, а после просил о встрече и вновь умолял о прощении.
— Хватит с меня! — пробормотала сердито.
