Нависнув над ним, Казаков, продолжая удерживать руку с так необдуманно показанным ему кукишем, холодно сказал:
— Ты извинишься перед Софьей Сергеевной, — он чуть сильнее сжал вывернутую конечность коллеги и добавил, не повышая голоса: — Немедленно.
Не двигаясь с места, Василий с Ярославом внимательно наблюдали за происходящим.
— Боярыня, приношу свои извинения, — хриплым от боли голосом прошипел работяга, затем, неожиданно ойкнув, торопливо добавил: — Софья Сергеевна, такого не повторится. Простите меня, пожалуйста, — постанывая, он продолжал пригибаться к земле.
Не убирая захвата с руки новичка, Казаков посмотрел на меня и серьезно сказал:
— Софья Сергеевна, мне очень жаль. Все на взводе. Иван — новенький, он не знает вас в лицо. Прошу дать ему шанс.
«Молодец. И мой авторитет поддержал и свой не позволил уронить, да еще и вступился за коллегу. Умно», — едва заметно усмехнувшись, я коротко кивнула.
Игорь моментально отпустил руку коллеги. Баюкая изрядно помятую конечность, тот откровенно испуганно посмотрел на Казакова, и после, виновато склонив голову, прошептал:
— Простите меня, боярыня.
— Представьтесь, — сказала я негромко и холодно взглянула на мужчину.
— Иван Юрьевич Азаров, — он шумно сглотнул, глядя как нашкодивший щенок.
— Благодарите Казакова, — ледяным тоном сообщила я. — Ваши извинения приняты. Впредь за проявление неуважения пощады никому не будет. Где старший смены? — прищурившись, я оглядела такие разные лица рабочих: преступников иль морально опустившихся у меня на руднике не было, но народ работал всякий.
Крепкий мужчина шустро выбрался из толпы и уставился на меня преданным взором.
— Тут я, боярыня.
Выдержав многозначительную паузу, я сухо поинтересовалась:
— Степанов, что произошло?
— Ну так это… Проблема есть, — начал старший смены, но внезапно замолчал. Взрослый мужчина, как школьник, переминался с ноги на ногу и, казалось, не мог найти нужных слов.
Переглядываясь, рабочие неодобрительно загудели, кто — то пихнул свое непосредственное начальство в спину.
Бросая на подчиненных злые взгляды, Степанов раздраженно шипел, но по-прежнему молчал словно партизан.
Быстро глянув на сердитые лица коллег, Казаков нахмурился, и, посмотрев мне в глаза, немного выступил вперед.
— Госпожа, Василию Юрьевичу уже сообщили причину нашего недовольства, — спокойно произнес он, а потом пояснил: — В прошлом месяце мы по распоряжению Твердохлебова неоднократно работали в выходные и оставались после смены. Оплаты сверхурочных не произошло.
