Степанов ходил к управляющему. Тот говорит — не положено.
Сурово сдвинув брови, я несколько мгновений молчала. О внеплановых выходах Твердохлебов мне ничего не сообщал. Да в этом просто не было необходимости: работников на руднике хватало! Однако и оснований не верить словам Казакова не имелось.
Появились вопросы к охране. Почему не известили о выходе смены во внеурочное время? Не сообщили о прохождении сейчас на рудник такой большой группы рабочих?
Посмотрев на строгое лицо Василия, взглядом предупредила, что состоится серьезный разговор.
Переведя взор на Казакова, хладнокровно пообещала:
— Я вас услышала. Разберемся, — мысленно вздохнула и поинтересовалась у сердито пыхтящего Степанова: — Вы записывали даты, когда ваша смена задерживалась и дополнительно выходила работу?
— Нет, — едва слышно выдавил он.
— Оштрафованы, — сообщила сухо.
— За что? — наконец-то обрел дар речи старший смены. Нахмурившись, он смотрел на меня с непониманием.
— Поясняю, — невозмутимо произнесла я.
— Вы не вели учет рабочего времени как положено; не достигнув договоренности с управляющим, лично не обратились к Василию Юрьевичу; не решили проблему, что ожидается от руководителя, но способствовали разрастанию конфликтной ситуации. Все понятно?
— Да, боярыня, — он виновато повесил голову.
— Может, вы знаете даты, когда выходили? — пристально посмотрела я на Казакова, втайне лелея надежду на положительный ответ. Если самостоятельно вел учет, то шансы, что склонюсь к его кандидатуре на должность управляющего, существенно возрастали.
Сохраняя присущую ему уверенность, Казаков несколько удивленно посмотрел на меня и деловито произнес:
— Конечно.
Он расстегнул пуговичку на нагрудном кармане бледно — голубой рубашки и достал аккуратно сложенный листок в клеточку. Василий взял протянутую бумагу и принялся внимательно изучать столбцы фамилий и цифр.
— Еще проблемы есть? — мазнув взглядом по сосредоточенному лицу слуги, поинтересовалась у рабочих.
Переглядываясь, те неуверенно пожимали плечами и едва слышно перешептывались. Быстро глянув на слегка растерянные лица коллег, Казаков привычно взял ведение диалога с начальством на себя."
"— Невыплата денег — основной вопрос, — спокойно сказал он. — Остальное не то чтобы проблемы, скорее, пожелания.
— В таком случае вы сейчас идете с нами, расскажете. Всем разойтись, — холодно взглянув на рабочих, негромко, но твердо приказала я.
