Согрей моё сердце

Это выбивает из колеи, ведь почти всегда его поцелуи напористые, резкие и глубокие.

– Мы поговорили с твоими родителями. И уговорили Стейбека провести церемонию в смотровой, – прервавшись, заявляет Орион и большим пальцем стирает вкус поцелуя с нижней губы.

– Какую церемонию? – хриплю, цепляясь за плечи. Совсем поплыла, барышня.

– Если ты согласна, мы распишемся сегодня. А завтра, вернувшись на Ахернар, устроим массовые гуляния, на которые потратились.

Альфардец садится на койку и, притянув меня между своих ног, поглаживает поясницу.

Зарываюсь в его волнистые волосы, смотрю сверху вниз, откровенно любуюсь резкими чертами лица, пухлыми губами и прямым носом.

– А как же Заурак? – бормочу, не понимая, почему они передумали и как уговорили маму.

– В бездну его! У нас будут свои традиции и семейные ритуалы. А Леоновы все выходят замуж в открытом космосе, – рубит уверенно мужчина. – Так что, Ведана Леонова? Ты выйдешь сегодня за меня замуж? Разделишь жизнь и любовь? Станешь моей и в горести, и в радости, пока смерть не разлучит нас?

Улыбаюсь широко и искренне.

В груди щемит от трогательной нежности к этому наглецу. Мужчина практически слово в слово произнёс мамину любимую клятву. Правда, там про богатство и бедность был момент, но бедность нам не грозит.

– Выйду за тебя замуж и разделю даже бедность, – отвечаю совершенно честно и, склонившись, прижимаюсь губами к его губам.

Орион шумно выдыхает и, крепко обняв, поднимается. Вишу на нём, оплетаю ногами торс, тяну за волосы и кусаю губы от переизбытка ярких эмоций.

Дверь бесшумно открывается, и нас окликает хмурый папа. Дёрнувшись, вскидываю голову и пытаюсь сползти с одних коварных рук, которые наминают вовсю мою филейную часть. Но Орион не выпускает меня. Стоит спиной к папе и продолжает захватнические действия. И хоть бы покраснеть от смущения, но краснею я лишь от раздражения на родителя.

– Я так понимаю, вы пришли к соглашению? – шипит змеей сквозь зубы злой папуля, испепеляя затылок жениха и тянясь к бластеру на поясе.

– Тебя сейчас застрелят, – шепчу, и горячие ладони скользят выше по пояснице, к спине.

Сползаю по его торсу, чувствуя бедром кое-что очень каменное. И самое интересное: вместо привычного отвращения дыхание перехватывает от сладостного томления. Пока осмысливаю этот момент, Орион разворачивается, закрывая меня от гнева родительского, и что-то отвечает. Но глава чужой Тайной канцелярии и мой предок ждёт ответа именно от меня.