Согрей моё сердце

– Я тоже тебя люблю, – тихо шепчу ему в губы. – Давай поженимся сейчас.

– Эй! – возмущается мужчина, отступая. – Ты всё испортила! Отмотаем немного назад. Давай, Веда, не капризничай. Повтори.

– Я люблю тебя, Сириус… – закатываю глаза и замолкаю, так как он закрыл ладонью рот.

– Ты выйдешь за меня замуж, Ведана? Сегодня, сейчас, среди Туманности Орла, снега и ахернарских елей? – мужчина не успевает опуститься на одно колено. Я громко кричу заветное:

В просторной тёмной комнате, освещённой только яркими и далёкими звёздами, остаются двое, прошедшие долгий путь друг к другу.

Бандит и принцесса. Наёмник и клиент. Император и королева. Муж и жена. Толстый и мягкий снег лежит ковром, шерстяное пальто – матрасом. Еловые ветки с пушистыми иголками нависают, укрывая и даруя уединение.

– Только звёзды знают, как часто я мечтал о тебе, – шепчет Сириус, прижимая к себе хрупкое, маленькое по сравнению с ним тело. Он неистово целует и дрожит в нетерпении.

– Ты мне снился каждую ночь, – дыша с придыханием, тяну я и хватаю за щёки.

– В чистом поле с табуном пегасов.

– А ты снилась мне, – расплывается в улыбке мужчина, – правда, была голенькой. Вот как сейчас.

– Дурак! – фырчу, хлопнув по плечу.

Сириус хрипло хохочет и вновь целует в губы. Теперь, общаясь телами, мы растворяемся друг в друге. Новоиспеченный муж покрывает поцелуями каждый сантиметр моего тела, оставляя обжигающие дорожки. И даже падающий на нас снег не ощущается, так как в его руках я горю.

Его губы смыкаются на ноющей вершинке груди.

Колючая щетина раздражает кожу сильнее. Он посасывает и бьёт языком по соску, вырывая вскрики и стоны, разжигая внутренности и вызывая томление внизу живота. Тёплые пальцы касаются заветного бугорка.

– Ах! Си-ии-ир! – стону, царапая шею, и тяну на себя. Хочу. Ужасно сильно, неистово, до дрожи, до нехватки кислорода.

Сириус накрывает собой, падая на локти. В его медовых глазах ярко светят мои молнии. Они искрят и слепят меня. Мы дышим друг другу в рот, замерев. Он мягко проникает, заполняя всю меня до краёв, достигая каких-то неведомых точек, и останавливается.

Дрожу, слизываю снежинку с губ и со стоном выдыхаю. Нам невообразимо тесно.

– Моя любимая фурия, – урчит и с выдохом целует. Глубоко, жадно, желая поглотить всю меня.

Он двигается во мне. Медленные толчки усиливаются. Оплетаю его крепче, вжимая в себя. Царапаю спину, желая проникнуть под кожу и остаться там на веки вечные. Сириус с оттяжкой таранит глубже, неистовее.