Согрей моё сердце

Сириус хохочет, громко, перекрикивая звук очистителя. Иронично выгибает бровь, пока я мягко касаюсь красной головки.

– Да, Веда. Он тоже вырастает, – шепчет муж, перехватывает за попу и, подняв, сажает на себя. Вскрикиваю, цепляясь за шею.

– Только сейчас не надо показывать, иначе разорвёшь меня. Ты и так большой, – с придыханием тараторю, зарываясь в волосы.

Он вновь во мне, плавно поднимает и опускает. Вырывая с каждым толчком протяжный стон и выпивая его. Любимое лицо варвара расплывается перед глазами. Я задыхаюсь под распирающей и тянущей силой.

Сладкая судорога пронзает поясницу, между ног всё пульсирует. И мир тонет во вспышке пронизывающего удовольствия.

Не помню, когда мы вышли из ионного душа. Не помню, где я и кто. Точно не Ведана. Сознание отчалило, растворившись в порочном наслаждении.

Сириус вытирает меня полотенцем и облачает в свою рубашку. Белья так и не получила, но рубашка сеатца прикрывает пятую точку, поэтому даже не ворчу. Он сажает к себе на колено и притягивает поближе столик на колёсах.

– Ты так и продолжаешь морить себя голодом и забываешь вовремя поесть? – спрашивает, двигая столовые приборы.

– Тебя же не было, вот и никто не присматривал за моим рационом, – шелестю, накалывая дрожащей рукой овощи на вилку.

– То-то остались одна кожа да кости. Сам буду следить за твоим режимом, – рычит варвар и вручает хлеб.

Вечер проходит в уютном общении. Сириус тянет в кровать, крепко обнимает и просит рассказать, чем занималась я, пока он свергал императора и колесил по космосу.

И я делюсь всем. Мне всегда было легко открываться ему. Слушать его рокочущий бас. Говорить обо всём, не стыдясь. Спорить до хрипоты. Смеяться над шутками и подтрунивать.

– Знаешь что? – шепчу, замирая. Меня осенило только что. Обнимаю ладонями его лицо. Бровь мужа ползёт наверх, целую громко в губы и признаюсь: – Я влюбилась в тебя с первого взгляда. Там. В хранилище бабушки.

– Это я знаю, – самодовольно и заразительно хохочет варвар, – твои молнии ослепили меня сразу же.

– Иди в бездну! – бью по груди, рассмеявшись.

– Как же я уйду? Ведь пришит к одной королеве намертво. С первого взгляда ярких серых глаз. И знаешь что? – Сириус роняет меня и, навалившись, пронзительно смотрит в глаза.

Копирую его, выгибая бровь, жду продолжения. Он склоняется и, опаляя губы жарким дыханием, шепчет:

– В тот же миг, как ты наставила на меня бластер, я полюбил тебя, моя королева!

Я держу две горящие чаши на вытянутых руках.