В юридических кругах Манчестера он знает всех, а здесь, в Нью-Ханаане… Он даже не может быть уверен, что эта Кензи ван дер Кто-то-Там не сестра Джоан Стэндиш.
– У нас нет возражений, Ваша честь, – объявляет он громко и твердо.
– У нас тоже, – говорит Джоан.
– Превосходно! Заседание состоится третьего декабря, в пятницу.
Мец пролистывает свой ежедневник:
– У меня наложение. Я беру письменные показания под присягой у мальчика, чьи родители разводятся.
– Вы предполагаете, мистер Мец, что эта информация должна произвести на меня впечатление? – спрашивает судья Ротботтэм.
– Вынужден вас разочаровать. Подыщите себе замену. Присутствовать на этом заседании в ваших интересах.
– Я приду, – соглашается Мец, закрывая ежедневник в кожаном переплете.
– Джоан?
– У меня никаких наложений нет.
– Вот и отлично. Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи, – говорит судья, опять затыкая уши наушниками.
Подъезжая к дому Мэрайи, Джоан дотрагивается до ее плеча:"
"– Помните, что я вам сказала. Это не конец света.
Мэрайя улыбается, но только губами, а не глазами:
– Спасибо вам. За все. – Она складывает руки на коленях. – Вы меня поразили.
– Да вы еще ничего не видели! – смеется Джоан. – За это дело я бы и бесплатно взялась, только чтобы дать отпор Малкольму Мецу. Теперь идите домой и поиграйте с дочкой.
Кивнув, Мэрайя выходит из джипа и тут же съеживается под градом вопросов, которыми издалека забрасывают ее репортеры. Толпа каких-то женщин держит огромный плакат с портретом Веры.
Чувствуя себя хрупкой, как карамельная паутинка, Мэрайя собирается с силами и, ни на кого не глядя, поднимается по ступенькам крыльца. Едва она переступает порог, мама и Вера выбегают ей навстречу. Изучающе посмотрев Мэрайе в лицо, Милли говорит внучке:
– Детка, я оставила очки на подлокотнике дивана. Принеси, пожалуйста.
Как только девочка оказывается за пределами слышимости, Милли подходит к дочери поближе и спрашивает:
– Ну как?
– Суд через пять недель.
– Вот сукин сын! Говорила я тебе…
– Ма, не надо сейчас, ладно? – прерывает ее Мэрайя и, сев на ступеньки лестницы, трет руками лицо.
– Дело не в Колине.
– Дело и не в тебе, Мэрайя, но через пять недель, помяни мое слово, окажется, что в тебе.
– Это еще почему?
– Твоя ахиллесова пята, к сожалению, очень уж удобная мишень. Колин и его крутой адвокат обязательно в нее выстрелят.
– Джоан сумеет им ответить, – возражает Мэрайя, понимая, что пытается успокоить не столько мать, сколько себя.
