Божественные видения возникают из ниоткуда и не по заказу. А Вера говорит, что долго призывала «своего Бога». Это можно воспринять как свидетельство религиозности.
– Я очень-очень хотела иметь подругу, – продолжает девочка. – И когда ложилась спать, мечтала попасть на звезду. А потом пришла Она.
Отец Рампини колеблется, прежде чем сделать в своем блокноте новую запись. Желание иметь друга не совсем то же самое, что молитвы о Божественном явлении. Но среди детей бывали визионеры, которые, так сказать, играли в полях Господних.
Святой Герман Иосиф играл с Марией и маленьким Иисусом, святая Юлиана Фальконьери видела, как Сын Божий плетет ей гирлянду из цветов.
Взгляд отца Рампини падает на заклеенные пластырем ручки Веры. Она берет крошечные пластиковые стержни и вставляет их в сетчатое поле игры.
– Я слышал, ты поранилась?
Девочка быстро прячет кулачки за спину:
– Я больше не хочу разговаривать.
– Почему? Потому что я спросил про твои ладошки?
– Вы будете надо мной смеяться, – говорит она тихо.
– Знаешь, – мягко продолжает отец Рампини, – я ведь видел многих людей с похожими ранками.
– Правда? – заинтересованно спрашивает Вера.
– Если ты разрешишь мне взглянуть, я смогу сказать, такие же они у тебя или другие.
Вера кладет одну ручку на пол и медленно, как лепестки, раскрывает пальчики. Потом другой рукой отлепляет пластырь. В середине ладони маленькое сквозное отверстие. Ткани вокруг него не повреждены ни с тыльной, ни с внутренней стороны. Гвоздей, как у Франциска Ассизского, под кожей нет.
"
"– Болит? – спрашивает Рампини.
– Сейчас уже нет.
– А когда у тебя шла кровь, – произносит священник медленно, – ты думала об Иисусе?
– Я не знаю никого с таким именем, – хмурится Вера.
– Так зовут Бога.
– Нет, Бога зовут не так.
Семилетние дети иногда воспринимают все очень буквально. Почему Вера заупрямилась? Бог действительно сказал ей, что Он не Иисус? Или Он попросту никак Себя не назвал? Или ее видение не Божественное, а сатанинское?
Рампини решает продолжать расспрашивать девочку.
Гадать, как в сказке про Румпельштильцхена, пока не назовет имя верно. Не Мария и не Иисус. Тогда, может, Вельзевул? Яхве? Аллах? Неожиданно для себя самого отец Рампини спрашивает не это, а другое:
– Не могла бы ты сказать, что чувствуешь, когда Бог с тобой разговаривает?
Вера молча рассматривает собственные колени. Отец Рампини, глядя на нее, вспоминает, как впервые увидел своего сына. Как малыш, шевеля пальчиками, трогал грудь Анны, пока она качала его.
