Они уже обсудили свидетельские показания Флетчера, но о полете в Канзас-Сити тот ничего не говорил. Наверное, это часть секретного плана. Мец улыбается, мысленно пряча новый козырь в рукав. Флетчер думает, его тайна в безопасности? Сразу видно: он не мыслит как юрист. Когда он займет место свидетеля в зале суда, его можно будет спрашивать о чем угодно. И под присягой ему придется говорить правду.
Мэрайя упорно стремится к тому, чтобы поменьше пересекаться с Кензи, когда та приходит к Вере. Если Кензи на кухне, у Мэрайи находится какое-нибудь дело в гостиной.
А если Кензи наверху, хозяйка дома спускается в подвал. Она слишком нервничает в присутствии этой женщины. Слишком боится сказать что-нибудь, о чем потом пожалеет.
Сегодня Кензи пообещала заплести своей подопечной французскую косу.
– Мы играем в салон красоты, – говорит она Мэрайе. – Пожалуйста, присоединяйтесь.
– Спасибо, но я лучше не буду вам мешать.
– Да нет… Если честно, я прошу вас присоединиться, потому что должна посмотреть, как вы с Верой общаетесь.
Мэрайя втягивает голову в плечи. Это ведь ненадолго… И отказаться нельзя – хуже будет.
– Ладно, – соглашается она и улыбается. – Только не делайте мне химическую завивку.
Они вдвоем поднимаются на второй этаж. Кензи стучится в дверь Вериной комнаты. Девочка сразу же открывает и кричит:
– Я готова! Я вымыла голову с шампунем и кондиционером.
Кензи садится на кровать и начинает гладить волосы девочки. Они струятся сквозь ее пальцы, как серебро.
– Хочешь обычную французскую косу или косу наоборот?
Вера смотрит на мать, они обе пожимают плечами.
– Наше собственное мастерство ограничивается конским хвостиком, – признается Мэрайя. – Для нас любой вариант шикарен.
Кензи берет с макушки своей подопечной прядь волос и разделяет ее на три части.
– В Верином возрасте меня подстригли почти под ноль.
– Ее папа хотел, чтобы она была мальчиком, – шепотом поясняет Вера матери.
– Это правда, – кивает Кензи. – Поэтому как только я стала более или менее самостоятельной, то первым же делом отрастила волосы ниже задницы.
Хихикнув, Вера громко шепчет Мэрайе:
– Ма! Кензи сказала «задница»!
– Упс!"
"Кензи плетет косу, каждый раз присоединяя к центральным прядкам волосы сбоку. Мэрайя внимательно смотрит, как будто потом от нее потребуют это повторить.
– Я выросла в Бостоне, – жизнерадостно говорит Кензи. – Вера, ты когда-нибудь была там?
– Нет. – Вера слегка изгибается. – Зато мы ездили в Канзас-Сити.
Канзас-Сити.
