Вера застыла, глаза расширены от ужаса, руки, сжатые в кулачки, вытянуты по швам, лицо совсем бледненькое, нижняя губка дрожит.
– Мама?.. Папа?..
Но мы не успеваем объяснить, что между нами происходит, так как замечаем кровь, которая просачивается между Вериными пальцами.
Через несколько секунд Вера уже извивается на полу, выкрикивая какие-то непонятные мне слова.
– Или! Или! – зовет она.
– Он придет, – говорю я, хотя понятия не имею, кто это такой.
Я стараюсь не привлекать внимания к тому, что на этот раз у Веры кровоточит еще и бок.
Просто придерживаю ее за плечи, чтобы она не поранилась еще сильнее. Ее ладошки оставляют на кафеле кровавые следы.
– Уэствейл-Хилл, дом восемьдесят шесть, первый поворот по левой стороне! – кричит Колин в телефон, и в его голосе слышна паника. – «Скорая» уже едет, – говорит он, положив трубку, и опускается на пол рядом со мной."
"Он прижимается щекой к Вериной щечке, и на какое-то время это ее успокаивает.
– Папочка здесь, папочка о тебе позаботится…
Вера вздрагивает, потом корчится от боли.
Ее голос звучит как бурная река. Слоги и неясные стоны перерастают в рыдания. У Колина отвисает челюсть. На несколько секунд он столбенеет, а потом, мобилизовавшись, снимает пиджак, заворачивает в него Веру и берет ее на руки, как делал, когда она была совсем крохой. Под звуки колыбельной, которой я несколько лет не слышала, она, к моему удивлению, затихает.
Тут в дом вбегают парамедики. Колин отходит в сторону, уступая им место. Я наблюдаю за тем, как эти люди осматривают мою дочь, и слышу то, что уже готова услышать: давление в норме, зрачки на свет реагируют, кровотечение не останавливается.
В конце концов, я уже проходила это. Рука Колина обхватывает мою руку, как перчатка.
– Мы оба поедем с ней в больницу, – говорит он.
– Колин…
– Послушай, – прерывает он меня тоном, не терпящим возражений, – мне плевать, что будет в суде. Мы оба родители, значит оба поедем.
Я хочу поговорить с доктором Блумбергом с глазу на глаз, но в то же время хочу, чтобы Колин услышал то, что в прошлый раз врач сказал мне.
Я хочу вырвать руку из руки Колина и встать отдельно от него. Я ужасно хочу поговорить с Иэном. Но Колин всегда управлял мной, как луна приливом, и я ловлю себя на том, что мои ноги по привычке следуют за ним в машину «скорой помощи», и там он сидит, задевая меня плечом. Когда мои глаза привыкают к темноте, я вижу змеи капельниц, вонзившихся своими иглами в моего ребенка.
