Значит, я поеду в больницу, узнаю про Веру, расскажу вашей маме про запретительное постановление и попрошу ее позвонить вам домой."
"– Спасибо, Джоан. Вы идите, а я еще немножко посижу.
Она уходит. Слушая затихающее цоканье ее каблуков по коридору, я опускаю голову на руки и закрываю глаза. Напрягаю все внутренние силы, представляя себе Веру. Может, она почувствует, что я мысленно с ней.
Когда в зал входит служитель с машиной для полировки пола, я встаю. К моему удивлению, в коридорах и вестибюле еще довольно много суетящихся людей.
Оказывается, если наше разбирательство на сегодня закончилось, это не значит, что закончились и все остальные. Вот какая-то женщина плачет, прислонившись к стене, а пожилой мужчина обнимает ее за плечи. Трое малышей бродят между рядами пластиковых стульев. Подросток стоит ссутулившись, как знак вопроса, у телефона-автомата и что-то яростно шепчет в трубку. Видеть Иэна я не хочу и все-таки разочарована тем, что он не ждет меня в холле.
Пошел снег – первый за эту зиму.
Крупные снежинки падают на асфальт и тут же тают, как сон. Засмотревшись на них, я почти до последнего не замечаю, что Иэн стоит возле моей машины.
– Нам нужно поговорить.
– Нет, не нужно.
Он хватает меня за руку:
– Ты не хочешь со мной разговаривать?
– А ты, Иэн? Ты действительно хочешь, чтобы я разговаривала с тобой? Ждешь благодарности за свой звонок этому идиоту из «Бостон глоб»? Может, мне сказать тебе спасибо за то, что по твоей наводке он раскопал историю про Гринхейвен, а Малкольм Мец, вдохновившись этим, приписал мне какое-то психическое расстройство? Будто я калечу собственного ребенка?
– Мец и без меня замутил бы все это…
– Не смей оправдываться! – Я сажусь в машину и пытаюсь закрыть дверь, но Иэн ее удерживает.
– По-моему, я в тебя влюблен, – произносит он.
– С чего бы это? С того, что мне посчастливилось родить чудо-ребенка, который поднимет рейтинг твоего шоу?
– А что я должен был сказать? Когда я позвонил Макманусу, я тебя еще не знал.
Потом не хотел тебе говорить, чтобы ты меня не возненавидела. А про Веру… Господи, ну я же вынужден был отделаться общими фразами! Или, по-твоему, я должен был на весь мир провозгласить, что считаю твою дочь настоящей целительницей?
– По-моему, Иэн, когда ты там стоял, ты о Вере вообще не думал. Ты ни о чем не думал, кроме своей репутации в шоу-бизнесе.
У него напрягаются челюсти.
– Может быть, я и думал о своей репутации, но о Вере думал тоже. И о тебе.
