– Не только тебе.
Иэн ждет, что Вера уйдет сама или за ней придет полицейский, но тут входит Мэрайя Уайт и обводит комнату заплаканными глазами. Когда она находит взглядом Веру, девочка вскакивает и бежит, чтобы обнять ее. Мэрайя холодно смотрит на Иэна.
– Полицейский… пошел… – запинается он, указывая в сторону коридора.
– Не приближайтесь к моей дочери, – сухо произносит Мэрайя, берет Веру за плечи, и они обе исчезают за дверью отделения интенсивной терапии.
Выждав несколько секунд, Иэн встает и подходит к медсестре:
– Я полагаю, мать миссис Уайт не выкарабкалась?
Сестра, не отрывая взгляда от своих бумаг, отвечает:
– Вы полагаете правильно.
Трагедии тем и страшны, что случаются внезапно. Бьют со всей силой и яростью урагана. Стоя над телом матери, Мэрайя крепко держит Веру за руку. В палате сейчас никого нет, добрая медсестра вытащила из Милли все трубки и иголки, чтобы близкие могли с ней проститься. Решение войти к покойнице вместе с дочкой далось Мэрайе нелегко, но она понимает: без этого ребенок будет отрицать произошедшее.
– Ты знаешь, – голос Мэрайи словно бы загустел от слез, – что это значит, что бабушка умерла?
Не дождавшись ответа, она начинает плакать. Садится рядом с телом, закрывает лицо руками и не сразу обращает внимание на скрежещущий звук, который издает ее дочь, подтаскивая к каталке складной стул с другой стороны. Вера влезает на сиденье, прижимается щекой к бабушкиной груди и неловко обнимает тело.
В какой-то момент Мэрайя чувствует, что волоски на шее встают дыбом, и трогает себя ладонью.
При этом она не отрываясь смотрит, как Вера приподнимается на локтях, как берет лицо Милли обеими ручонками и целует в губы. Как руки Милли медленно отрываются от простыни и крепко сжимают внучку.
Глава 5
Радушное дитя,
Легко привыкшее дышать,
Здоровьем, жизнию цветя,
Как может смерть понять?
У. Вордсворт. Нас семеро[17]
30 сентября 1999 года
С тех пор как моя мать возвратилась к жизни, прошло уже много часов, а я все никак не перестану трястись.
Тот самый врач, который подписал ей свидетельство о смерти, сейчас направляет ее на всевозможные анализы, осторожно предполагая, что она здорова. Я сижу, спрятав руки под себя, и делаю вид, будто это нормально, когда человек, принятый в больницу с формулировкой «доставлен мертвым», разгуливает по коридорам.
Доктор хочет оставить маму на ночь в стационаре для наблюдения, но она категорически отказывается:
– Ни в коем случае! Я могу бегать, прыгать и даже не устаю.
