Союз будет жить

Потянувшись, расправил ноги и руки, левая после тяжёлой травмы немного ныла, но терпимо, хотя для меня критично. Почему не знаю, но я всю прошлую жизнь, сколько себя помню, а теперь и здесь, всегда ездил и езжу с одной рукой на руле. И рука эта – левая. Ну вот не знаю почему, когда кладу обе на руль, они почему-то быстро устают. Так уж привык, что ли? Правая всегда лежит на подлокотнике… Конечно, в новой машине я обязательно его спроектировал, ведь удобно же! Так вот, правая лежит и просто отдыхает, я ее подключаю лишь при опасных маневрах.

Левая же моя рабочая рука при управлении автомобилем. Сейчас, пока полностью не восстановился, приходится большую часть времени использовать непривычную правую, и это немного нервирует.

Отъехав буквально на несколько километров от Ростова, вдруг совершенно случайно увидел слева на обочине тёмное пятно. Снег валит приличный, а тут что-то тёмное… Не раздумывая долго, остановился и, поглядев в зеркала, убедившись, что никого на дороге больше нет, стал сдавать назад.

Проехав метров двести задом, наконец увидел то, что привлекло моё внимание. Лось, собака злая…

– И кто же тебя тут положил? – спросил я вслух, вылезая на холод. Сразу бросилось в глаза, что снег на туше лежит совсем тонким слоем, значит, ещё не остыл, недавно сбили. Но вот кто? Грузовик?

Разглядывая дорогу, она была довольно сильно заметна, переметы слева-направо длинные, ветер сильный, все же увидел следы. Колея узкая, сто процентов легковушка, и след идёт к обочине. Вернулся к машине и поискал на заднем сиденье купленный чешский фонарик на батарейках.

Проверил – работает. Надел куртку и вновь пошёл по следу, а через минуту нашёл то, что искал. Нашёл и испугался.

Когда-то, совсем ещё недавно, может, всего пару часов назад, эта груда железа была машиной. Даже, кажется, я узнаю «двадцатьчетверку». Точно, серая «Волга», морды почти нет, даже крыша разворочена, а внутри…

– Твою мать, – тихо выматерился я. – Эй, есть кто живой? – не придумав ничего лучше, крикнул я, пытаясь при тусклом свете фонарика разглядеть хоть что-нибудь.

Ответом мне был едва слышный стон. – Господи…

Я не знал за что хвататься. Вижу останки водителя, его зажало между моторным щитом и сиденьем, сто процентов труп, кажется, там даже головы нет… Меня моментально вырвало, картина очень жесткая, но не смотреть нельзя, мне нужно как-то добраться до того, кто ещё вроде как живой на заднем сиденье. Сграбастал ладонью снег и отправил в рот, а то там помойка после рефлекса.