Союз будет жить

Их ноги, если точнее.

– Прости, товарищ, но так нужно, я должен вытащить тех, кто пока жив, – буркнул я, привязывая веревку к нижнему креплению сиденья. Получится? Да откуда я знаю! Больше ничего в голову не приходит, только вот это.

Сев в свою машину, обнаруживаю, что здорово испачкался в крови, но уже поздно, весь в ней. Выкрутив руль, пытаюсь изменить траекторию, мне нужно тянуть так, чтобы сиденье прошло вперёд, а не в бок. Иначе я рискую выдрать вместе с сиденьем и ноги женщины, а возможно и мальца.

Рывок… Слабины нет, чувствую, что верёвка натянута, но не идёт.

Сдаю назад и пытаюсь снова. Рывок. Надо посмотреть, может, хоть чуть-чуть сдвинул.

Вернулся к разбитой «Волге». Есть! Водительское сиденье немного сдвинулось, но все равно ещё недостаточно, чтобы освободить женщину. Опять за руль, опять тяну и чувствую, буквально телом ощущаю, что что-то изменилось. Вновь прыгаю в овраг, уже ноги не держат, трясутся и болят. Падаю, поднимаюсь, в левой руке сильно простреливает боль. Чёрт, опять бы не сломать…

Останки водителя выпали из машины, сиденье сдвинуто вперёд и влево, фонарик освещает ноги женщины.

Даже врачом быть не надо, ясно, что сломаны, целые не могут быть так изогнуты. Суюсь назад, осматриваю салон и теперь вижу ноги мальчика, тут непонятно на вид, вроде все нормально, но кто знает?

– Эй, малец, ты меня слышишь? – пытаюсь позвать мальчугана, и тот, на удивление, открывает глаза.

– Потерпи ещё немного, братишка! – тянусь к нему, прямо через женщину и подсунув руки под спину, медленно вытягиваю его наружу, надеюсь, травм у него все же нет, а то еще хуже сделаю.

Теперь бы ещё подняться по откосу, уж больно крутой он здесь, да ещё я своими спусками и подъёмами укатал его, как детскую горку. Зайдя немного влево, где снег глубже, взбираюсь наверх. Мальчишка трясется у меня на руках, что-то бормочет.

– Сейчас, братишка, сейчас будет тепло! – открываю заднюю дверь своей машины и понимаю, блин, что мне его и положить-то некуда.

Держу ребёнка одной рукой, прижав к себе, а второй выкидываю пакеты и коробки прямо на дорогу, плевать, не до них.

Освободив место, достаточное, чтобы уложить пацана, сую его внутрь. Двигатель я не глушил, в машине тепло, сейчас согреется.

– Лежи тут, я посмотрю твою маму, слышишь меня? – мальчик ничего не отвечает, но хотя бы взглянул на меня.

Вновь, уже не помню в который раз бегу, прыгаю вниз, падаю, встаю и снова бегу. Снег уже вытоптан так, словно я его тут лопатой час разгребал. Женщина все так же без сознания.