Союз будет жить

Ехать осталось порядка сорока километров, но дорога неважная, хоть и немного поработали над ней, поэтому домой заявлюсь не раньше, чем через пару часов.

Поехал к железнодорожному вокзалу, там столовка неплохая была, почему бы и не поесть нормально? Найдя место, где можно было оставить мой «автопоезд», все же машина с прицепом занимает много места, запер потрудившегося железного коня и отправился перекусить.

Для обеда было ещё рановато, и первого блюда пока не было, но видя мой голодный взгляд, женщина на раздаче предложила мне пельменей.

– Скажите, уважаемая, а нельзя ли их пожарить? Ужас как захотелось жареных пельмешек! – Наверное, моё лицо было столь выразительным, что повариха, или как ее правильно, сострадальчески взглянула на меня.

– Нин, пожаришь ему пельменей, а то умрёт, наверное, если не откушает? – и женщина расхохоталась. Смех ее был грудным, низким, но каким-то задорным, таким умеют смеяться все толстушки, а женщина была именно пышной.

– Пусть ждёт, сейчас сковородку поставлю! – ответом был крик с кухни неизвестной мне Нины.

– Сядь, посиди пока, может, сто грамм?

Да уж, сто грамм, привыкли работницы общепита к нашим мужичкам, заскакивающим именно за выпивкой.

– Спасибо, но нет, я за рулём, – не стал я рассказывать этой веселушке, что пить – вредно. – Если можно, чаю бы выпил, крепкого.

– Чаю так чаю, сейчас принесу.

Странно, вон ведь стаканы стоят и титан рядом, а она куда-то пошла…

Ответом на мой невысказанный вопрос стал стакан в золотистом подстаканнике, как в поездах. Стакан не был пустым, но по цвету налитой в него жидкости сильно отличался от стаканов, стоящих на прилавке. Холодный чай, разбавленный несколько раз, всегда так выставляли, мало ли студент какой забежит, возьмёт холодный пирожок с ливером, боюсь представить, из чего он сделан, да запьёт стаканом бледной бормотухи, названной чаем.

– Держи, – передо мной поставили стакан, и я даже цокнул языком. Однако.

Запах был приятным, и я сделал маленький глоток. Вот же блин, могут же делать нормальный чай, тогда зачем бадягу эту продают? Воруют? Нет, этот народ не переделать, сколько ни пытайся. Каждый на своём уровне чего-то мухлюет, каждый относится к делу, как будто одолжение делает. Вот попил чаю, а мысли в голове отбивают аппетит.