Союз будет жить

– «Комета» значит? Это на АЗЛК сделали?

Мне показалось, или он как-то разочарованно это произнёс.

– Именно так. На «Москвиче» почти закончили наладку нового конвейера, абсолютно новое, современное оборудование. Полностью.

– Что, и ржавчину побороли? – с сомнением в голосе продолжал Дерунов.

– Вы что же, во мне сомневались, что ли? Да и гнили «Москвичи» не быстрее «Волги».

– Так тебя и к переоснащению допустили?

– Я смог добиться этой перестройки, выдвинул проекты, меня поддержали на самом верху…

– Тогда верю, что у вас вышло что-то хорошее, – оборвал меня директор.

 – Прокатишь?

– А легко, – хлопнул я по столу руками, – правда, у меня там прицеп закреплён, но его не долго отцепить. У вас что же, рабочий день закончен?

– Саша, не говори только никому, ладно? – директор вдруг посмотрел на меня заговорщицки. – Находясь на должности директора, можно позволить себе некоторые шалости. Тем более сегодня пятница, короткий день и никаких встреч на сегодня уже не запланировано. Так что, покатаешь?

– Да хоть прямо сейчас, но только до вашего дома…

– Почему только до дома?

– Нужно забрать Зою Афанасьевну и увезти вас к себе, – просто подытожил я.

– Ох, – только и выдохнул Дерунов. – Как-то об этом я не подумал…

– Не верю, вы всегда и обо всем думаете наперёд. Итак, едем?

– А мы там не будем подобны снегу, что сваливается на голову?

– Говорил уже не раз, повторю снова. Вы – вся ваша семья – всегда желанные гости в нашем доме.

– Ой, Саша, неудобно же! Зоя будет против, что мы вот так, без предупреждения заявимся.

– Самое смешное во всей этой ситуации, – я подмигнул вдруг директору, – что я сам без предупреждения еду! Меня там как бы тоже никто не ожидает увидеть.

– Почему не ждут, я думал, ты на выходные ездишь?

– Да я из больницы сбежал, можно сказать, – ляпнул я и понял, что, наверное, зря, придется объясняться.

– Так-так, опять что-то случилось? Ты не можешь без приключений, да? Что на этот раз? – по-отечески наставительно произнёс Павел Фёдорович.

– А, так, подрался немного…

– Рассказывай сейчас же!

– Ну, – замялся я слегка, но увидев серьёзное лицо Дерунова, в общих чертах поведал свои злоключения.

Не могу вот так, почему-то именно с Павлом Федоровичем я чувствую себя щенком малолетним. Он как отец, строгий, справедливый и добрый по-своему. Точнее, он такой, каким должен быть любой отец, жаль, мне этого, к сожалению, не хватало.

– Дела, жалко парня… – я рассказал ему все, даже о смерти моего охранника.

– Очень, – согласился я.