Союз пяти королевств. Трилогия

На ногах шерстяные чулки и невысокие сапоги из валянной шерсти – ни тебе застежки, ни хоть какого-нибудь каблучка. Пугало-пугалом. Вместо привычных колец с самоцветными каменьями – простое, с выгравированными по ободу охранными рунами. Его монахиней, выдававшей одежду, было велено не снимать.

– А у тебя глаза красивые. Синие-пресиние. Особенно когда плачешь, – на противоположной кровати, заправленной шерстяным колючим одеялом, сидела еще одна монастырская воспитанница. Ее звали Лилией.

– Я не плачу. Совсем нет, – Стелла сделала вид, что возится в сундучке, в котором хранились гребень, зеркальце и прочие мелкие вещицы, что могли пригодиться в уходе за собой.

«И в самом деле, что со мной происходит? Разве я была такой плаксой прежде? Разве это не я сбегала из дворца, чтобы с деревенскими мальчишками удить рыбу, плескаться в холодной реке, припустить с шиком в разговоре ругательное слово, за которое мачеха уничтожила бы одним взглядом?»

– Мне просто пыль в глаза попала, – для подтверждения слов царевна громко чихнула.

Еще во дворце Стелла научилась держать удар, но события последних дней основательно расшатали ее уверенность в себе. Сначала от нее отказался жених, потом подвел отец, ну а после неприятно удивила няня, оказавшаяся вовсе не той доброй старушкой, что попустительствовала проказам воспитанницы. Привычный мир рухнул, а в новом Луна себя еще не нашла.

– Ага, – соседка, приготовившаяся ко сну, а потому скинувшая с себя неприглядные серые одежды, оказалась милой пампушкой с гладкой кожей и чудесными светлыми волосами, что красиво рассыпались по белым плечам.

– А ты почему оказалась здесь?

– Ты, Луна, пожалуйста, не обижайся, но я не хочу об этом рассказывать. У нас вообще не принято расспрашивать о личном. А ведь дар и все, что с ним связано, личное, правда? – сказала и поспешно задула свечу.

– Правда. Извини, – если бы не темнота, Лилия заметила бы, как густо покраснела царевна. И кто за язык дернул? Ей тоже не хотелось бы рассказывать, что она монстр, причиняющий людям боль. Хорошо, что в соседке нет черноты, а значит, к ней она может прикоснуться. Когда-нибудь. Если, конечно, та позволит, взять, к примеру, за руку, или обнять.

– Ты не робей, – Лилия перешла на шепот. – Скоро освоишься и перестанешь думать о прежней жизни.